– Игорь… ты жив… – Гербер не сразу сумела вылезти к любимому, сильно ослабев после схватки с русалками. – Пожалуйста, держись, я помогу тебе, сейчас помогу…
Она вскарабкалась на залитый кровью, керосином и водой асфальт, покрытый многочисленными трещинами, как и стрелка Васильевского острова после столкновения с одним из сухогрузов. Сначала девушка совладала со своими отёкшими от цепей руками, затем попыталась вытащить из воды ноги, но сделать это оказалось ещё сложнее. Наконец она дотянулась до Селивёрстова и ужаснулась от температуры его тела. Кожа Игоря была холодна как лёд. Он умирал… Медленно, с беззвучными муками, едва ли имея возможность осознавать то, что с ним происходит. Дотронувшись до его израненного торса и плеч, Лавра не выдержала и расплакалась от неизбежности, что скоро потеряет любимого.
– Лавра, – прохрипел вдруг мужчина, – не надо, Лавра…
– Ты должен держаться, – возразила Гербер, обняв его липкую от крови шею. – Их здесь больше нет, они ушли, они решили, что я утонула, и ушли… Игорь, любимый, умоляю тебя, держись. – Лавра снова оглядела округу и закричала – На помощь! Вызовите скорую! Помогите, умирает человек!!! Люди, кто-нибудь!.. Сюда нужен врач, пожалуйста!!!
Она отёрла его веки и губы от пыли и песка и быстро осмотрела травмы. Сирены постарались на славу, оставив глубокие раны на самых уязвимых местах – на голове, шее, в области сердца, печени, почек, паха… Их было слишком много, чтобы надеяться на лучшее. И он знал, что ему отведены минуты, а может, даже секунды.
– Лавра, – обратился Игорь к ревущей девушке, – не надо… Мой век истёк, Валсея была права… – Он простонал от попытки приподняться и посмотрел на любимую, хрипя и отплёвываясь. – Мне трудно, очень трудно жилось… Ты знаешь… Ты меня понимаешь… Я…
– Умоляю, держись, – всхлипнула Гербер, утирая слёзы. – Осталось подождать совсем чуточку, помощь уже на подходе…
– Я люблю тебя, – выдавил Тритон и попробовал улыбнуться, однако вместо этого поморщился, и целый клок его седой бороды вдруг упал на асфальт. – Я всегда тебя… любил, всегда… с того самого дня, когда мы познакомились…
– Я тоже, Игорь, я тоже.
– Лавра, ты должна меня простить… понять и простить, я так виноват перед тобой. – Селивёрстова сотряс кашель, и очередная порция крови выступила в уголках его рта. – Я не смог спасти тебя… не смог сдержать себя от… от того…
– Не извиняйся, ты ни в чём не виноват! Наша любовь сильная, я знала это, даже когда рассталась с тобой, даже когда тебя не было со мной рядом…
– Это Денис, – выдохнул Игорь и указал дрожащей рукой на то место, где недавно лежал Протей и где теперь осталась лишь чёрная лужица с обломком его трезубца. – Он хотел тебя заполучить, он тоже был влюблён в тебя… Я не понимаю, когда он успел… когда стал… злым, когда он… стал выходить из-под моего контроля… Он стал злым, он захотел власти…
Лавра впилась зубами в свою губу, лишь бы не разреветься и не упустить ни единого слова, которые теперь давались любимому с большим трудом.
– Это он помогал сиренам… Он превратил Аиду в… в русалку. Он научил их колдовать… и петь… Прости, прости, они перехитрили меня… Они захватили всё, что успели, и я уже не мог остановить их сам… Марк... он задумал… Он захотел…
Девушка прижалась к нему и заплакала, слушая, как сбивчиво стучит сердце Тритона. Он обнял её правой рукой, продолжая шептать и задыхаться.
– Мне жаль, что ты теперь… другая… Это моя вина. Мы были с тобой… той ночью, той первой ночью… мы любили друг друга, а это запрещено… не позволительно для тебя… и меня. Одной ночи хватило… Они поняли это и… утопили тебя.
– Я буду помнить ту ночь всю жизнь, Игорь, всю свою жизнь. И у нас будет ещё много таких ночей, обещаю. Ты выживешь, ты будешь жить. – Гербер в очередной раз закричала о помощи, но улицы оставались пустыми и беззвучными.
– Твоя жизнь теперь не твоя, – прохрипел Селивёрстов. – Прости… если сможешь, прости… Я поступил глупо… Я… не уберёг тебя… от… это-го… Я…
Он захлебнулся, вздрогнул, чуть сильнее прижал её к себе, замер на долю секунды и издал облегчённый протяжный вздох, долгий и последний. Лавра лежала на его груди, но звуков сердца уже не ощущала.
– Игорь?.. – встрепенулась она и толкнула любимого. – Игорь, Игорь, Игорь!..
Но он уже не ответил. Длинные седые локоны разом попадали с его головы и лица, открывая больше уродливых ран, оставленных безжалостными Валсеей и Ведой. Через мгновенье верхняя половина туловища Тритона приобрела человеческий облик. Хотя с такими ранами Игорь вовсе не был похож на человека.