Гербер попыталась позвать кого-нибудь на помощь. Внезапно с верхнего этажа по ступенькам хлынул огромный поток, который подхватил Лавру и потащил вниз. Она заскользила по лестницам, барахтаясь в мутной воде, а та уносила её всё дальше и дальше. Спустя минуту девушка напоролась на перила и ударилась о них животом. Шрам, имевшийся у неё чуть ниже пояса, пронзила неимоверная боль. Лавра скорчилась, но её понесло дальше. Что происходило, она совершенно не понимала. Откуда взялось столько воды? Почему никто из жильцов не выглянул в подъезд и не попался ей навстречу? И вообще, как такое возможно, чтобы в Петербурге по улицам текла река?!
Несколько раз Лавру относило в сторону, но пауза оказывалась недолгой, и спуск продолжался. Живот раздирало на части, голова ударялась о ступеньки, а руки скручивали водовороты.
Достигнув первого этажа и стукнувшись о плавающие почтовые ящики, Гербер попыталась придержаться за стену, но её вынесло на улицу и закрутило вокруг перевёрнутых лавочек. Течение за пределами дома было не таким бурным да и глубина здешней реки едва достигала нескольких сантиметров.
Лавра озиралась по сторонам, не понимая, что с ней происходит. Хотя она была готова благодарить всех богов за то, что выдалась возможность отдохнуть от беспрерывных кувырканий по лестницам. Её ночную сорочку разрезала кровавая полоса от саднящего шрама. Значит, удар был очень сильным, и теперь она ранена. Забыв про всё остальное от боли, она не заметила, как к её ногам кто-то подобрался.
– Вот и попалась, Гербер! – злорадно произнёс знакомый голос, и холодные руки схватили её за лодыжки.
Аида потащила девушку поближе к дороге, где река была гораздо глубже. Лавра пробовала освободиться, держалась за паребрики, но боль в области шрама усилилась, и она лишь беспомощно барахталась на залитом водой асфальте.
– Оставь меня, прошу!.. – заныла выпускница, прижимая кровавую рану. – Умоляю, Аида, я не сделала тебе ничего плохого…
– Думаешь, я ради себя стараюсь?! Так велел мне Ахелой, ты его новая жена!
Гаагова подпрыгнула вместе с ней в воздух, надеясь поскорее достичь глубокой реки, но выронила жертву из скользких ладоней. Лавра ударилась и поморщилась от нового приступа боли.
– Он ждёт, Гербер, ты его следующая невеста и моя очередная сестра, – улыбаясь, сообщила Аида, снова протягивая к ней когтистые пальцы.
– Нет, нет, уйди! – забрыкалась Лавра, повернувшись набок.
Тем временем что-то забрезжило над тёмными домами Греческого проспекта, и через мгновение Лавру и Аиду разделил яркий луч света.
– Хр-р-р!.. – зарычала взбешённая русалка, сжимая кулаки. – Тебе не избавиться от меня, я до тебя ещё доберусь!
– Умрёшь с такой мечтой! – Лавра ударила ногой по воде, направляя брызги на противницу.
– А-а-ах, Гер-бер!!! – завыла разъярённая Аида, утирая мертвенное лицо. – Ты заплатишь! Ахелой приговорил тебя, остались считанные дни, берегись! Мы утопим твою душу возле острова покойников…
Её недовольный голос оборвался с появлением новых лучей, и небо стремительно стало светлеть. Вода отплыла следом за русалкой прочь от дома Инги Михайловны, на прощание окутав лицо Лавры пенистыми языками. Через минуту странная картина отступила, и девушка проснулась.
Глава 5
Ложка дёгтя
Кто-то жалобно скулил над ухом, время от времени облизывая лицо. Лавра приоткрыла правый глаз и вздрогнула, увидев что-то волосатое над собой. Где она и что стало с Аидой? Что вообще произошло за последние минуты?..
Издалека доносился шум города, а воздух казался холодным. Пахло дымом и гниющим мусором, из-за чего возникло чувство, будто Лавра на улице. Протерев глаза, Гербер увидела перед собой Фимку, которая упорно будила её, гавкая и скуля. И всё бы ничего, если бы не обстановка, в которой оказалась девушка. Лавра проснулась не в комнате, а на самой настоящей улице, на том же самом месте, где её оставила мерзавка Аида.
Час был ранним, о чём говорили и холод, и отсутствие прохожих, иначе кто-нибудь наверняка заметил бы девицу, лежащую посреди двора в одной ночнушке. Лавра попыталась подняться, однако живот сдавила тугая боль. На голубой сорочке в районе пояса темнела кровавая полоса. Неужели удары, которые случились с ней во сне, проявили себя и наяву?! Впрочем, чему удивляться, в прошлый раз было точно так же.
Фимка, почуяв, что девушке плохо, жалобно тявкнула и нервно забегала вокруг неё. Справившись с мерзкими ощущениями, Лавра подхватила болонку на руки и прижала к себе. Её уже не особенно волновало, что кто-нибудь заметит их в таком виде. Гербер больше беспокоило то, каким образом она очутилась на улице, вся мокрая и с раненным животом. Ведь схватка с русалкой и водное кувыркание на лестницах приснились ей. Или нет?..