– Я же сказала, что это не связано с вашими великолепными блюдами. – Лавра остановила поток их оправданий, едва выбравшись к любимому. – Меня побеспокоила старая болячка, но теперь я чувствую себя получше.
– Всё равно мы уходим, – заявил Селивёрстов, отдав несколько купюр дамочке в белой форме. – Сдачу оставьте себе на чай с пирожным.
– Мы вполне можем посидеть ещё, я в порядке, – заверила его Гербер, ощущая за собой долю вины.
– Ты действительно этого хочешь? – спросил мужчина.
– Я буду очень расстроена, если из-за меня испортится такой дивный вечер, – пояснила она после ухода работников ресторана.
Игорь немного успокоился и улыбнулся.
– Давай лучше прогуляемся по набережной, – вдруг предложил он.
– Ну что ж, звучит заманчиво, – согласилась Лавра. Может, ещё получится исправить положение.
Английская набережная пустовала. Даже машины, каких на этом участке всегда было много, куда-то разом пропали. Лавра с Игорем оставили «Вольво» возле подсвеченного здания ресторана, а сами направились к чугунному ограждению, за которым плескалась тёмная Нева.
– Тебе не холодно? – поинтересовался Игорь.
– Наоборот, – заверила его девушка, выглядывая на воду, и в голове вновь всплыли неприятные воспоминания о ночных кошмарах и собственных подозрениях.
– Между нами ощущается какая-то стена, ты не находишь? – догадался Селивёрстов. – Я чувствую, ты чего-то недоговариваешь…
– Лучше не стоит заводить об этом разговор, – попробовала Лавра закрыть эту тему.
– И всё же, – настаивал мужчина, – тебя что-то беспокоит? Скажи, не стесняйся. После того, что ты узнала обо мне, секреты вряд ли помогут.
– Меня многое беспокоит в последнее время. Я не могу об этом не думать.
– Это многое, оно в том числе относится и ко мне?
– По Петербургу ходят всякие слухи, – сдалась Лавра и остановилась возле мраморного столба, на котором росли какие-то цветочки. – Люди говорят, что в реке живёт монстр, который убивает рыбаков и топит яхты.
Игорь нахмурился и опёрся о парапет спиной, недовольно вздохнув.
– Я тоже об этом слышал… Воображение человека безгранично. Монстр в Неве, прямо ужасы какие-то.
– Игорь, давай без шуток. Ты прекрасно понимаешь, что мне известно про твои перевоплощения в Тритона.
– И поэтому ты решила, что невским чудовищем являюсь именно я?.. Что ж, логично, вполне логично. Но ты не хочешь поверить мне на слово, что это не я?
– Ну не знаю, – задумалась Гербер.
– Да, я Тритон, – согласился Селивёрстов, пряча взгляд, – я вполне способен плавать по дну и донимать своим присутствием жителей этого города. Я могу убивать и безобразничать. Но мне это уже ни к чему. У меня нет причин терроризировать Питер. Мне нравится жить простой человеческой жизнью, работать, дышать обычным воздухом, любить, в конце концов. Зачем мне убивать рыбаков?
– Но ты же не можешь запретить своим инстинктам тревожить тебя. Ведь тебе нравятся и вода, и глубина, и чувство свободы…
– Лавра, есть вещи, которые для меня куда важнее воды и моей независимости. Если мне и удаётся быть Тритоном, то только в собственном подсознании. К тому же Марк познакомил меня с хорошими людьми, я консультируюсь у специалистов, они помогают мне жить этой жизнью. И, поверь, ради этого я готов расстаться со многими своими привычками и желаниями.
– Значит, это не ты нападаешь на людей? – переспросила девушка, хотя тут же себя за это отругала.
– На них никто не нападает, это домыслы суеверных горожан. В Питере много памятников и скульптур, которые выполнены в образе морских чудовищ. Было бы смешно, если б смерть рыбаков списали на проделки кошки или собаки.
– Да уж, – согласилась Лавра с его юмором.
– Не бойся, Тритоном я бываю только пару раз в месяц, – произнёс мужчина и вдруг дотронулся до её щеки.
Девушка вздрогнула, но в следующий момент сама, приподнявшись на носочках туфель к его лицу, коснулась своими губами его губ. Он не отверг это предложение, продолжая стоять, прижавшись к холодному каменному парапету. Позади него переливался огнями мост Шмидта. Несмелый робкий поцелуй перетёк в более страстный и откровенный, и Лавра полностью повисла на Игоре.
– Поехали ко мне?.. – прошептал Селивёрстов, трогая холодной ладонью её спину.