– Ну, я тоже за собачками ухаживать не умею, – внесла Гербер первый довод, лишь бы не обременять себя лишними хлопотами.
– Вот незадача, – расстроилась Люда, – что ж с ней делать? Родители по-любому заставят меня выкинуть Фиму на улицу, она им надоела своим скулежём.
– Зачем же на улицу?! – возмутилась Лавра. – Если уж такая проблема, то, конечно, возьму её к себе. Бедное животное не виновато в том, что лишилось хозяйской опеки.
– Спасибо, ты нас очень выручишь, – обрадовался парень, и в этот момент по коридору разлилась трель дверного звонка.
Глава 8
Мохнатое и когтистое
Работа в академии, казалось, ничуть не утомила Игоря. По крайней мере, выглядел он так же прекрасно, как и вчера: улыбчивый, загорелый, с притягательными серо-голубыми глазами и в тёмном костюме. Он достаточно быстро нашёл новый адрес Лавры, чем очень порадовал её, хотя она понимала, что веселиться в такое время не самое удачное занятие.
Пока они добирались до Александро-Невской лавры, Лавра рассказала ему о бедах, потрясших семью Холодовых. Про кошмарный сон с Аидой она вновь решила умолчать, хотя в глубине души ей очень хотелось задать ему вопрос. Ведь до сих пор было неизвестно, что же стало с Гааговой после событий в Речных Воротах.
– Шершнёв этот, конечно, сумасшедший, но в его словах, возможно, всё же есть логика, – заключил Селивёрстов, припарковавшись во дворе дома Холодовых.
– И ты туда же?! – удивилась Лавра.
– Посуди сама. Если отец Марины действительно узнал, что ты встречаешься со мной, он вполне мог отправиться за вами на ту квартиру без охраны и попасть под обстрел.
– Но ведь с ним в машине была Лариса. Даже если ему стало известно о нашем с тобой свидании, почему он не разбудил собственную дочь, а забрал только племянницу? Это странно, ты не находишь?
– А что сама Лариса говорит?
– Я её ещё не видела. К ней и к Глебу Валентиновичу не пускают даже родных.
– Ладно, иди, переоденься, потом я покажу тебе одно место, и настроение у тебя моментом поднимется.
Уговаривать его пройти вместе с ней и посмотреть квартиру Марининых родителей Лавра не стала. Сейчас ей, действительно, хотелось поскорее принять душ и сменить наряд.
– Девушка! – окликнул её молодой человек из комнатки для охраны прямо у входных дверей.
Гербер обернулась, понимая, что за пару дней своего пребывания в этом доме ещё не настолько примелькалась перед секьюрити.
– Я в гостях у Холодовых, в четвёртой квартире, – сообщила она высокому парню, одетому в костюм охранника.
– Я знаю, – кивнул тот. – Вам записку здесь передали, возьмите… – Он вынул из нагрудного кармана потрёпанную бумажку и протянул ей. – Какой-то тип тут ошивался, я его не пропустил, потому что у Холодовых сегодня никого нет. Да и документы он отказался предъявить, оставил вот только это, просил передать.
Лавра развернула небольшой листочек, вырванный из карманного блокнота, на котором корявым почерком были нацарапаны несколько слов: «Лавре Гербер будет плохо. Она уедет». По её изменившемуся лицу охранник догадался, что записка явно не порадовала девушку.
– Этот хмырь мне сразу не понравился, на нарика смахивает: глаза красные, бегают, сначала вертелся перед домом, заходить боялся. Потом, когда я его не пропустил, вдруг убежать захотел. Короче, с головой у него не того, кретин какой-то.
– Он худой? – уточнила Лавра.
– Ну… да, тощий, – кивнул секьюрити. – А Вы его знаете?
Внутри всё словно обдало холодом. Конечно, Лавра знала, что брат Стреглова разгуливает на свободе, но как-то не ожидала столкнуться с ним здесь.
– Вы правильно подметили, он беглый психопат, – подтвердила подозрения парня помрачневшая Лавра. – В любом случае, если он появится здесь вновь, его лучше сдать милиции.
– Ни фига себе, – удивился охранник, – так он того самого, из дурки что ль сбежал?!
– Да, из психиатрической больницы, из тюремного отделения.
Что уж говорить, сегодня был просто отвратительный день. И как Лавра сразу не поняла, что её преследователь – это брат археолога, безумный Петя.
Груня, открыв Лавре дверь, заметила её хмурое лицо и сказала, что сама целый день чувствует себя паршиво из-за несчастья с Глебом Валентиновичем. А ещё ей было жаль Ларису, с которой у них сложились хорошие отношения. Гербер не стала говорить служанке про записку. Всё равно та ничего не поймёт. Поэтому сразу же направилась в свою комнату и сняла надоевшее платье. Поскольку оно принадлежало не ей, так же как и одолженные у Ларисы украшения, Лавра аккуратно повесила наряд на плечики, а драгоценности сложила на стол рядом с вазой искусственных роз.