Она держала свой кожаный футляр, а в ней было стеклянное кольцо, с помощью которого она совершала путешествия во сне в суровый пейзаж, где качался на лошади–скелете человеческий скелет. Она взглянула на Свон, которая сидела в первом ряду с Джошем и внимательно слушала, а потом снова на Бада Ройса.
– Просто поверьте этому. Они здесь скоро будут, и нам лучше решить прямо сейчас, что делать.
– Мы будем бороться! – закричал человек сзади.
– Как мы можем бороться? – спросил дрожащим голосом старик, опиравшийся на палку. – Мы не можем устоять против армии. Мы были бы дураками, если просто попытались это делать.
– Мы были бы последними трусами, если бы этого не сделали! – сказала женщина слева.
– Да, но лучше жить трусами, чем умереть героями,– заспорил молодой человек с бородой, сидящий позади Джоша. – Я убираюсь!
– Да это старая дерьмовая кляча! – взревела Анна Мак–Клей, вставая со скамейки. Она положила руки на свои широкие бедра и оглядела толпу, верхняя губа у нее поднялась презрительно. – Боже всемогущий, да для чего жить, если не бороться за то, что тебе дорого? Мы здесь руки до локтей стерли, очищая город и отстраивая церковь, а теперь собираемся бежать при первом дуновении настоящей беды? – Она хмыкнула и презрительно потрясла головой. – Я помню, чем раньше был Мериз Рест – да и большинство из вас, ребята, тоже. Но я вижу, какой он теперь и каким он может быть! Если бы мы собрались бежать, то куда бы мы пошли? Еще в какую–нибудь дыру на земле? И что произойдет, когда эта проклятая армия решит снова идти в нашем направлении? Да если мы убежим с первого раза, мы все равно что мертвые – а тогда, значит, мы могли бы и бороться!
– Да! Да, это и я говорю! – добавил мистер Половски.
– У меня жена и дети! – сказал Валсевик, и на лице его отразился страх. – Я не хочу умирать, и не хочу, чтобы они тоже умерли! Я ничего не знаю о битвах!
– Тогда придется узнать! – Пол Торсон встал и вышел по проходу вперед. Послушайте,– сказал он, стоя рядом с Сестрой,– мы ведь все знаем ситуацию. Мы знаем, что у нас было раньше и знаем, что у нас есть сейчас! Если мы сдадим Мериз Рест без боя, мы снова станем бродягами, да еще и будем знать, что у нас не хватило характера даже попытаться отстоять его! Я и в самом деле чертовски ленив. Я не хочу снова выбираться на дорогу и поэтому остаюсь здесь.
Пока люди выкрикивали каждый свое мнение, Сестра посмотрела на Пола и слабо улыбнулась. – Что это? Еще один слой на этом дерьмовом пироге.
– Нет,– сказал он, глаза у него были ярко–голубые и стальные. – Я верю, что мой пирог скоро уже испечется, а ты?
– Да, похоже, что так. – Она любила Пола как брата, и никогда не гордилась им больше, чем сейчас. И она уже приняла свое решение – остаться и вести борьбу до тех пор, пока Свон и Джош не окажутся в безопасности, имея план, о котором Свон еще не знала.
Свон слушала шум и крики, а в голове у нее крутилось что–то, о чем она должна была встать и сказать. Но здесь столпилось столько народу, а она еще стеснялась говорить перед незнакомыми людьми. Мысль, однако, была очень важной – и она знала, что должна будет высказать свое мнение, прежде чем возможность будет упущена. Она глубоко вздохнула и встала.
– Простите меня,– сказала она, но ее голос утонул в какофонии. Она вышла вперед, встала рядом с Полом, лицом к толпе. Сердце у нее билось, как маленькая птичка, и голос дрожал, когда она заговорила, только чуть громче. – Простите меня. Я хочу…
Шум стал затихать почти сразу. Через несколько секунд было тихо, слышно было только завывание ветра за стенами и плач ребенка в углу.
Свон оглядела всех их. Они ждали, когда она заговорит. Она была в центре внимания, и от этого она чувствовала, как будто у нее по спине ползают мурашки. В задней части церкви у дверей столпилось еще больше народу, и еще сотни две собрались снаружи на дороге, слушая, что говорится, что передается через толпу. Все глаза были устремлены на Свон, и она на секунду подумала, что у нее перехватило горло. – Простите меня,– удалось ей произнести,– но я бы хотела кое–что сказать. – Она некоторое время колебалась, стараясь собраться с мыслями. – Мне кажется,– начала она робко, что мы все беспокоимся о том, сможем ли мы противостоять солдатам или нет… а думать надо не о том. Если нам придется вести с ними борьбу здесь, в Мериз Рест, то мы проиграем. А если мы уйдем и все им оставим, они все здесь разрушат, потому что армии всегда так поступают. – Она увидела Робина, который стоял справа в церкви, окруженный несколькими своими разбойниками. Их глаза на несколько секунд встретились. – Мы не сможем победить, если будем сражаться,– продолжала Свон,– и не сможем победить, если уйдем отсюда, тоже. Поэтому мне кажется, что нам следует думать о том, чтобы их остановить, пока они не пришли сюда.