Он убрал дорожный атлас обратно в сумку. Глаза всех были направлены на женщину с дробовиком. Она взяла сумку и медленно направилась к дверям, держа прицел на середину карточного стола. Она говорила себе, что у нее не было другого выбора, кроме как убить мужчину; в конце концов, она слишком далеко зашла со стеклянным кольцом, чтобы позволить какому-то дураку разбить его вдребезги.
- Эй! - сказал мужчина в собачьем пальто. - Вы ведь не собираетесь уйти от нас, не купив выпивки, не так ли?
- Что?
- Ирл ни черта не стоил, - признал еще один мужчина и наклонился, чтобы сплюнуть табак в свое ведро. - Этот идиот с удачливым спусковым крючком всегда убивал людей.
- Он застрелил насмерть Джимми Риджевея прямо здесь, пару месяцев назад, - сказал Дервин. - Ублюдок слишком хорошо умел обращаться с тем пистолетом.
- До сегодняшнего дня, - сказал другой мужчина. Игроки в карты уже поделили монеты мертвеца.
- Вот. - Дервин достал два стакана и налил масляно-янтарную жидкость из бочонка. - Домашнего приготовления. На вкус довольно устрашающе, но наверняка освободит ваши мозги от проблем. - Он предложил стаканы Полу и Сестре. - За счет заведения.
Прошли месяцы с тех пор, как Пол сделал последний глоток алкоголя. Крепкий, отдающий деревом напиток показался ему сиреневым ароматом. Внутренности у него все дрожало; прежде он никогда не поднимал "Магнум" на человека и молился, чтобы никогда не пришлось этого делать. Пол принял стакан и подумал, что пары могут опалить ему брови, но все равно сделал глоток.
Это было похоже на полоскание горла расплавленным металлом. На его глазах выступили слезы. Он закашлялся, сплюнул и задохнулся, когда самогон - только Богу было известно, из чего же его гнали - опалил его горло. Рыжеволосая карга закаркала, как ворона, и некоторые из мужчин сзади тоже загоготали.
Пока Пол пытался восстановит дыхание, Сестра отставила сумку в сторону, но не слишком далеко, и взяла второй стакан.
Бармен сказал:
- Да, вы оказали Ирлу Хокатту хорошую услугу. Он хотел, чтобы кто-нибудь убил его, с тех пор, как его жена и маленькая дочь умерли от лихорадки в прошлом году.
- От такой? - спросила она, откидывая шарф с лица. Затем подняла стакан к своим деформированным губам и выпила его весь, не дрогнув.
Глаза Дервина расширились, и он так быстро отшатнулся, что задел полку со стаканами и кружками.
51. МАСКА ИОВА
Сестра была готова к такой реакции. Она видела ее много раз до этого. Она снова глотнула самогона, найдя его не хуже и не лучше, чем те многочисленные пойла, которые она пила на улицах Манхэттена, и почувствовала, что все в баре смотрят на нее.
Хотите увидеть хорошее зрелище? - подумала она. Хотите увидеть действительно хорошее зрелище? Она поставила стакан и повернулась, чтобы позволить им все увидеть.
Рыжеволосая ведьма прекратила хихикать так внезапно, будто ей заткнули глотку.
- Господи боже мой, - только и смог проговорить мужчина, жующий табак, после того как проглотил свою жвачку.
Нижняя часть лица Сестры была массой сырых наростов, нитяные усики вились и переплетались на ее подбородке, нижней челюсти и щеках. Разросшиеся опухоли слегка приподнимали ее рот влево, заставляя ее сардонически улыбаться. Под капюшоном парки ее череп был покрытой коркой из струпьев. Опухоли полностью закрыли ее скальп и теперь начали распространять упругие серые усики через ее лоб и над обоими глазами.
- Проказа! - один из карточных игроков вскочил на ноги. - У нее проказа!
Упоминание об этой ужасающей болезни заставило остальных вскочить, забыв о ружьях, картах и монетах, и кинуться через таверну.
- Убирайся отсюда! - визжал другой. - Не заражай нас этим дерьмом!
- Проказа! Проказа! - взвизгивала рыжеволосая карга, поднимая кружку, чтобы бросить ей в Сестру.
Раздавались и другие крики и проклятия, но Сестра не была возмущена. В том, что она решилась показать свое лицо, был здравый смысл.
Сквозь какофонию голосов прорвался острый, настойчивый "тук!.. тук!.. тук!"
У дальней стены стояла тонкая фигура, освещенная светом из камина, и методично колотила деревянной палкой по одному из столов. Шум постепенно стихал, пока не установилась напряженная тишина.
- Господа... и дамы, - сказал мужчина с деревянной палкой опустошенным голосом. - Я могу заверить вас, что заболевание нашей подруги не проказа. Основываясь на этом факте, я не думаю, что это хотя бы в малейшей степени заразно - итак, вам нет нужды раздирать ваши подштанники.
- Какого черта, откуда ты это знаешь, подонок? - усомнился мужчина в собачьем пальто.
Та фигура помолчала, потом переложила палку под левую подмышку и начала продвигаться, шаркая ногами, вперед, левая брючина была заколота булавкой над коленом. На человеке было разодранное темно-коричневое пальто поверх грязного бежевого кардигана, а на руках перчатки, настолько изношенные, что из них высовывались пальцы.
Свет ламп коснулся его лица. Серебряные волосы каскадом опускались на плечи, хотя макушка черепа была лысой и покрыта коричневыми келоидами. У него была короткая серая борода и прекрасно высеченные черты лица, тонкий и элегантный нос. Сестра подумала, что он мог бы быть красивым, если бы не ярко-малиновый келоид, покрывавший одну сторону его лица, как пятно портвейна. Он остановился, встав между Полом, Сестрой и остальными.
- Мое имя не подонок, - сказал он с отзвуком королевского величия в голосе. Его глубоко посаженные серые глаза сверлили человека в собачьем пальто. - Я - Хьюг Райен. Доктор Хьюг Райен, хирург медицинского центра Амарильо, штат Техас.
- Ты врач? - сопротивлялся другой. - Чушь собачья!
- Мое нынешнее состояние заставляет этих джентльменов думать, что я родился окончательно иссохшим, - сказал он Сестре и поднял парализованную руку. - Конечно, я больше не гожусь для скальпеля. Но тогда кто годится?
Он подошел к Сестре и дотронулся до ее лица. Запах немытого тела почти сшиб ее с ног, но ей приходилось чувствовать запахи и похуже.
- Это не проказа, - повторил он. - Это масса фиброидной ткани, произошедшая из подкожного источника. Насколько глубоко проникает наслоение, я не знаю, но я видел такое состояние много раз до этого, и, по-моему, оно не заразно.