Но это было давно.
— В ночь, когда Верон пал, — сказал Фендрель, Холлис охнула от его голоса, — моего отца убили на ступенях собора, он защищал алтарь богини от ведьм и их спутников. Моя мама умерла вскоре на пороге нашего дома, бросилась отгонять захваченных тенями, защищая меня и моего брата. Нас тоже разорвали бы, но мы убежали и заперлись в подвале. Моему брату тогда было три года, но когда я сказал ему молчать, он затаил дыхание и подавил слезы, и мы сжались, как мыши в темноте, слушали, как захваченные тенями терзают наш дом и убивают наших слуг в поисках нас. Мы должны были умереть в ту ночь. Но за три дня до этого в сотне миль оттуда Пророк, запертый в каструме, заговорил о видении, которое отправило эвандерианцев к Верону, но не защищать город, а выполнить то, что они увидели. Спасти сыновей герцога ду Глейва. Последних выживших наследников трона Перриньона. Пророк не увидел… или не сказал… о смерти одного из спасителей. Трое охотников нашли нас в подвале и повели по туннелям канализации к лодке, ждущей у реки. Мы столкнулись с врагами у входа в туннель, и одна венатрикс погибла в сражении. Ее тень вылетела с силой из тела и нашла новый сосуд. Первый, на который наткнулась.
Ему не нужно было продолжать. Холлис видела свет тени в его глазах, ее желудок сжался. Ее Одержимость произошла, когда ей было четырнадцать, и она годами готовилась и училась. Даже так было больно, и она едва выжила. Она не могла представить, как это было для юноши, уже потрясенного увиденными смертями и разрушением в ту ночь. Чудо, что его душа не была изгнана из тела в тот миг.
— Они могли меня убить тогда, — продолжил тихим ровным голосом Фендрель. — Им стоило применить Нежную смерть и отправить мой дух к богине. Но видение Пророка было четким. Два мальчика. Сыновья герцога. Вместе. И они парализовали меня и отвезли нас в Кампионарру. Но меня не могли оставить. Я был захвачен тенью, мог лишь служить Ордену. Они нашли каструм, готовый принять мальчика семьи лет, уже одержимого, и начать сложный процесс его обучения. Много раз за следующие годы меня почти убивали — или тень во мне, или мои учителя. Но я все-таки попал в Орден. В пятнадцать я произнес клятвы и надел красный капюшон.
— А… твой брат? — Холлис почти шептала.
— Гвардин. Его зовут Гвардин, — Фендрель тяжко вздохнул и опустил голову. — Они отправили его в Тирен на берегу, и я не видел его с ночи нашего побега. Мы порой переписываемся. Его учили как сына герцога, он готов править. Но еще юный. Твоего возраста, вроде как.
— И… — слова казались странными, она с трудом могла заставить себя произнести их. Может, она потеряла сознание, коснувшись Пророка, и это был лишь сон после магии, от которого она вот-вот проснется. — И ты — наследник Перриньона?
Фендрель посмотрел на нее, пронзая глазами как мечами.
— Я захвачен тенью, — прорычал он. — Я не могу быть королем.
— А твой брат будет? Он… что? Отрубит голову Жуткой Одиль и займет трон Перриньона?
— Ты видела, что я видел, — его зубы сверкнули в свете луны в улыбке или гримасе, она не знала точно. — Ты видела, что будет.
— Я не знаю, что видела. А ты, помнится, не верил словам рожденного с тенью.
— И не верю. Но даже его может использовать богиня. А слова богини сомнению не подлежат. Ты же их слышала? В видении.
— Я слышала тебя, Фендрель.
— Но слова… это было Сейон-Эбат.
— Что-что?
Фендрель рассмеялся, качая головой. И это был самый странный звук этой ночью — веселье с губ ее брата по охоте. После всего, что они пережили за день, после потерь, смерти и страха он смеялся, его глаза сияли надеждой и светом, какие она еще в нем не видела.
— Сейон-Эбат. Пророчество Избранного короля. Древний оккидийский текст, записаны во времена Жриц-королев, его произнес Оракул Адальхейдиса в год Серебряного креста.
— А ты историк.
— Слушай, Холлис. Слушай! Сам святой Эвандер перевел пророчество на голианский. Я нашел его три года назад в библиотеке в каструме Ярканд, пока изучал закон. Перевод Эвандера — то, что ты слышала в видении: «Я отправлю того, кого избрала отрубить голову Яда и повести народ ко Мне. Брат с братом, захваченный тенью и без тени, встанут вместе, установят новое королевство под Моим именем». Не видишь, Холлис? Два брата. Захваченный и без тени. Мы стояли вместе в том видении, я был у правой руки брата. И он отрубил ее голову. Голову Жуткой Одиль, которая отравила ведьмовством весь Перриньон. Она умрет от меча моего брата, и начнется Новое королевство.