Ложь.
— Глупое… ты ещё такое глупое дитя, Дэлариана. Тебе уже скоро девятнадцать, потерпи до этого времени, а потом мы объедем с тобой хоть весь мир. Согласна?
Наверняка её забавляло рассказывать мне о моём девятнадцатилетии, как о песнях святых. Наверняка она получала львиную долю радости, смотря на моё напыщенное лицо с таким скудным, детским выражением. От которого меня уже выворачивало.
— Хорошо, тётушка!
Спустя долгое время она всё-таки позволит мне уехать в другие земли под предлогом «увидеть мир», но тогда уже будет слишком поздно.
— Страж, — На глазах других её голос светлый и требовательный, достойный настоящей правительницы. — Отведи принцессу в её комнату. К завтрашнему дню мы посетим пещеры, приготовь всё, что нужно.
Пещеры… а что если, нет, я обязана, просто обязана найти выход из этого места. Она отпустила меня, и в этом полёте до пола я отключилась.
***
Нежно поднимающиеся лучи солнца озаряли красками всю спальню, включая выход на балкон. Мягкое одеяло, похожее скорее на облачко и окутывающее меня всю ночь, так и звало остаться рядом с ним и поспать подольше. Окунуться в мир снов, где хоть на миг, но я могла уловить небольшое спокойствие и ощутить мамины руки, за которыми вытекала лужа крови, стекающая откуда-то с неба. Она заполняла пространство до такой степени, пока не оставляла любого живого уголка, плавно превращаясь в чёрную угольную смесь, чей состав оставался для меня секретом.
Ранее после таких снов я не могла засыпать на следующую ночь, а просыпаясь, медленно отходила от дрожи и ужаса. Липкая от холодного пота, я стояла под струями холодной воды, сжавшись в комок и обхватив колени, после чего как можно скорее пыталась привести свой внешний вид в порядок, ибо у тёти есть глаза везде. И каждый раз я молилась драконьей богине, дабы она помогла спрятать все эмоции глубоко внутри.
С годами мой разум уже привык к таким снам, и я почти перестала пугаться их. Этот фон мерк, по сравнению с другим: через каких-то два месяца моё девятнадцатилетие, а я так и не нашла способа сбежать отсюда. Оставались только самые рискованные методы, так как я перепробовала всё, начиная от лазеек в дозоре или же проникновения через лабиринты дворца, и заканчивая бессмысленными способами уговорить тётю увести меня подальше отсюда.
От того, что спустя пять лет мне так и не удалось приблизиться к своему плану хотя бы чуть ближе, захотелось взвыть и разреветься от досады прямо здесь. Хотела бы я позволить себе такое удовольствие, но любые действия для меня являются рискованными. Любой опрометчивый шаг — и я не смогу больше выбраться из этого ада.
Я видела, что делали с носителями этого, потому даже подумать страшно, что сделают со мной. Надо бежать.
— Ваше высочество, вы проснулись? — За своими размышлениями я не заметила, как в комнату вошла фрейлина.
— С добрым утром, Лидэлия. — Фальшь стекла с моего языка слишком умело. Иногда мне казалось, что скоро я буду сделана изо лжи и крови. — Да, я только встала.
Мне никогда не нравилось врать ей. Она единственная, кто относился ко мне по-настоящему с пониманием, любовью и добротой. Эта женщина не из драконов или магов, а из обычных смертных, заменила мне мать, а я ей — дочь. Но в этом мире приходится выкручиваться любыми способами.
— Примерно через час вам и королеве будет подана карета, ожидающая вас в эфарийском саду. Оттуда вы поедете на осмотр в пещеры к вашим поданным — эстеям. — Её голос чем-то походил на пение флейты, а струящееся фиолетовое платье — на оболочку нот, из-под которых всегда вытекала только забота и спокойствие.
Голову пронзила острая боль. Я сжалась, стоило служанке отвернуться в сторону, и прислонила руку ко лбу. Ледяной.
Если у меня не получится… когда ещё я смогу вспомнить о чувстве умиротворения, о лёгких днях, которые не видела уже давно? Нет, здесь не может быть никаких «если». Мой народ и так успел повидать годы войны.