Антонида Васильевна следила за привередливым сыном украдкой, в надежде, что он наконец найдёт себе пару. Ею руководили вполне понятные переживания матери, желающей счастья своим детям.
Она гордилась обоими сыновьями, старший многого добился, благодаря труду и упорству, да и младший от него не отставал. После школы Богдан уехал покорять Москву, поступил в Политехнический университет, на факультет информационной безопасности.
Окончив ВУЗ, он остался жить в столице, где довольно неплохо устроился. Роман помог брату с первоначальным взносом на покупку квартиры в ближайшем Подмосковье. Львиная доля заработка уходила на платежи по ипотеке, а того что оставалось хватало только на самое необходимое.
Собственно, это была одна из причин, почему Богдан не спешил жениться, искренне полагая, что для многих современных девиц на первом месте стоит благосостояние своих воздыхателей.
Они ждут дорогих подарков, походов в ресторан и прочих радостей жизни, забывая, что не у всех есть на это средства. Когда мать в очередной раз заводила разговор о женитьбе, Богдан отшучивался, со смехом рассуждая об ушедшей в небытие бескорыстной любви.
Мол, на смену чувствам пришли рыночные отношения, так сказать баш на баш, или, точнее, дашь на дашь. Не всем так везёт, как Роману, женившегося на самой лучшей девушке на свете.
В юности, где-то класса с восьмого, Богдан упорно добивался расположения Алисы, из-за переезда учившейся уже в другой школе. После уроков он ездил в другой район, чтобы проводить девушку до дома, и помочь донести тяжёлый портфель, хотя, она жила неподалёку.
Но Алиса всегда воспринимала его, как друга, поскольку была по уши влюблена в Ромку. От Богдана она узнавала новости о его старшем брате, радуясь, что может наблюдать за ним хотя бы издали.
В какой-то момент Богдану надоело быть тенью Романа и он оставил все попытки завоевать Алису, а для того, чтобы окончательно её забыть, уехал учиться в Москву, впоследствии оставшись там жить, бывая дома лишь наездами.
Женитьбу Романа на Алисе Богдан воспринял спокойно, на свадьбе не устраивал сцен ревности, не закатывал истерик. Да и какое он имел право лезть в семью старшего брата, которого очень любил?
Но всякий раз приезжая в родной город и приходя к ним в гости, он с тоской прислушивался к своему сердцу, изнывающему от одиночества и непонятной тоски, не желая признавать, что попросту ревнует, глядя на чужое счастье.
Богдан много раз пытался построить отношения с какой-нибудь очередной понравившейся девушкой, но всякий раз разочаровывался. Потом плюнул на это дело, решив, что не создан для семьи. В конце концов, хорошее дело браком не назовут.
Он ограничил себя ни к чему необязывающими отношениями с противоположным полом, которые, не мудрствуя лукаво, так и называл - половые связи, предпочитая девиц свободных нравов.
А чтобы никого зря не обнадёживать, предупреждал заранее о своих взглядах на жизнь, считая, что честнее договориться сразу. В вечер празднования пятилетней годовщины свадьбы Романа и Алисы, Богдан ушёл из ресторана с девушкой, с которой провёл ночь.
Вернулся он на рассвете, мать не слышала когда именно, потому что к тому времени уже крепко спала. Ближе к обеду в дом пришли нехорошие вести, любопытная соседка позвонила в дверь, чтобы порадовать последними известиями от местного информбюро.
- Привет, Тонечка, ты мне сахарку не одолжишь?
- Привет, коль не шутишь. Отчего же, давай насыплю сколько надо.
- Взялась торт испечь своим оглоедам, кинулась, а сахару на донышке осталось.
- Не стой в дверях, Татьяна, заходи, сквозняком тянет. Тебе куда, в сахарницу, не мало будет на торт? Может больше надо?
- Да сыпь больше, если не жалко.
- Мне нисколько не жалко, могу и кило отсыпать, и два. Роман целый мешок из магазина приволок.
- На кой тебе старой столько, не слипнется в одном месте?
- Я сахар не ем, так что, не боись, не слипнется.
- Тогда тем более ничего не понимаю.
- Так ведь лето же, консервация впереди. У Алисы в теплице помидоров и огурцов всегда видимо невидимо, а в огороде клубника с крыжовником. Сама-то она не больно любит возиться с банками, вот я и помогаю.
- Ну да, ну да, эксплуатирует тебя по полной программе, а ты и рада на неё батрачить.
- Ты говори, говори, да не заговаривайся, никто меня не эксплуатирует, нашла об чём рассуждать. Иди к себе, пеки торт своим детям, а моих не трогай, ясно тебе?
- Да куда же яснее? Ох и гордячка ты, Антонида, вечно нос кверху держишь. Не пора бы уже его опустить?