Кроме неё, Гордиевский включил в завещание братьев Бритвиных. Каждому из своих наследников, он оставил письмо с подробными разъяснениями.
Большую часть денег наследовала Алиса. Роману предназначалась чуть менее внушительная сумма и дом. Богдан тоже не был обижен, ему достались квартира и довольно крупный счёт в банке.
Уезжая заграницу, Гордиевский знал, что больше не вернётся. Остаток своей жизни он посвятил разъездам по разным странам, поскольку всегда любил путешествовать. Австрия стала конечным пунктом его маршрута.
Именно туда Нефёд поехал умирать, вполне осознанно решив окончить свои дни на чужбине, хотя, конечно же предпочёл бы сделать это в родном городе, в своём новом доме, который был отстроен совсем недавно.
Не то, чтобы Нефёд Карлович боялся огласки, нет. Скорее, ему не хотелось оставаться в памяти близких людей немощным, прикованным к постели, стариком. Своими близкими он прежде всего считал супругов Бритвиных.
Гордиевский всегда относился к Алисе, как к родной дочери, она выросла у него на глазах. Своих детей у адвоката не было, хотя, однажды, он был почти близок к этому, сумев зачать ребёнка в браке.
К сожалению, его дочери не суждено было появиться на свет. Если бы девочка родилась, она была бы ровесницей Алисы. Но не только этим объяснялась его привязанность к дочери друга.
При первом же знакомстве она покорила мужчину своим весёлым нравом, добротой и детской непосредственностью. Он млел от своего прозвища, раз и навсегда став для неё дядей Нефёдором.
Несмотря на некоторую избалованность, Алиса выросла порядочным и честным человеком, готовой протянуть руку помощи любому, кто в этом нуждался.
Гордиевский наблюдал за тем, как Алиса росла, следил за становлением её личности и даже был поверенным детских тайн. Дядя Нефёдор был единственным, кроме отца, кому она рассказала о своей первой любви, случившейся ни много ни мало в 6 лет.
Казалось бы, детская влюблённость в соседского мальчика Рому Бритвина должна была со временем сойти на нет, но не тут-то было. Девичья любовь крепла день ото дня и постепенно переросла в глубокие чувства.
Мечты имеют свойство сбываться. В день своей свадьбы Алиса была самой счастливой невестой, глаза её горели ярче, чем мириады звёзд. Роман тоже смотрел на жену влюблённым взглядом.
Он действительно любил свою Алису, вряд ли можно так искусно притворяться. Дальнейшая жизнь супругов это доказала. К сожалению, счастье длилось недолго, хотя, ничто не предвещало беды.
Всё закончилось в одночасье по вине одной беспринципной особы, не способной останавливаться ни перед чем на своём пути. Как говорится, вижу цель, не вижу препятствий. Женька играючи сломала чужие жизни, не задумываясь о последствиях.
Гордиевский жалел, что не задушил эту гадину до того, как она разрушила семью Алисы и Ромы. Как знать, возможно сделай он это вовремя, Максим остался бы жив и здоров.
Нельзя сказать, что Нефёд Карлович не боялся смерти, но, вместе с тем, он основательно к ней подготовился. Перед тем, как лечь в клинику, адвокат позаботился обо всём.
Он написал несколько писем, составил завещание, а так же оставил доверенному лицу последние распоряжения по поводу дальнейшей участи своего бренного тела.
Гордиевский пожелал быть кремированным. Он распорядился перевезти свой прах на Родину и развеять его в родном городе над рекой Псковой. Такова была воля покойного.
Нефёд Карлович получил перед смертью долгожданное прощение. Да, она всё-таки пришла. Когда Нина прочла письмо от бывшего мужа, она до последнего не решалась навестить его в специализированной клинике, куда он лёг в самый последний момент, будучи больше не в силах превозмогать боль.
Позже, Нина пожалеет лишь о том, что не сделала этого раньше. Она вошла в палату и поначалу не узнала в седовласом худом старике, лежавшем на высокой кровати, того красавца, каким он оставался в её памяти.
- Здравствуй, Нефёд.
- Привет, Ниночка, я ждал тебя, наверное поэтому до сих пор ещё не умер. Спасибо, что нашла в себе силы прийти, - дыхание его было прерывистым.
- Честно сказать, не хотела приходить, но в какой-то момент поняла, что не меньше тебя нуждаюсь в нашей встрече.
- Ты почти не изменилась, всё такая же красавица.
- Да ну, брось, бабий век недолог.
- Не спорь, ты всегда была красавицей, я помню.
Гордиевский говорил сумбурно, словно пытаясь успеть высказаться. Глаза его были увлажнены, по лицу одна за другой скатывались непрошенные слёзы. Теряя последние силы, он наконец, прошептал:
- Ты прости меня, Нина. Всё у нас могло сложиться по-другому, если бы я мог.
- Знаю, но ты не мог, потому что это сильнее тебя. Теперь я хорошо тебя понимаю.