Петрович помотал головой. Расстегнув замызганный комбинезон, он обнажил грудь. На ней не было живого места – всё покрывали рубцы, шрамы, волдыри. Жуткое зрелище, от которого по телу пробежала невольная дрожь.
- В меня попадали осколки, я горел. Но всякий раз выживал. Такова уж моя судьба – хоронить своих товарищей.
- Чушь всё это! – воскликнул механик. – Никаких проклятий не существует! А даже если это и так, то наш командир с ним справится! Он у нас любимчик удачи!
Петрович посмотрел на Андрея. Тот невесело улыбнулся и перевёл взгляд на танк. Ситуация становилась ему более-менее понятной. Оставалось только разобраться с тем, насколько всё плохо.
- Когда будут Игры? – снова заговорил Николай, видя, что командир не собирается отвечать.
- Через восемь дней. Совсем мало времени.
- Да уж. Как состояние танка? Ходовая, двигатель в порядке?
- Вполне. Надо только слегка поработать с башней. Её немного заедает, но, думаю, к Играм это исправлю. А ты разбираешься в технике?
Николай вытер нос рукавом и кивнул.
- Обижаешь! Я способен починить всё, что ездит и летает. Показывай мне своё хозяйство. Кстати, а ты кто по специальности?
- Заряжающий я. Как раз тот, кого вам не хватает до полного комплекта. Ещё и рацией немного владею. Пришлось научиться, когда попал сюда.
Они продолжали болтать, а Андрей, поднявшись с ящика, молча направился в обход танка. Смятение и растерянность, поселившиеся в душе после захвата в плен, никуда не исчезали, а, наоборот, только усиливались. Юноша чувствовал себя крайне отвратительно. И дело было не в физическом состоянии. Остальные надеялись, рассчитывали на его таланты, но он знал, что не способен справиться с возникшими проблемами.
Рука скользила по тракам гусеницы, по бортовой броне. Когда пальцы касались очередной заусеницы или грубо заваренной пробоины, по спине невольно пробегал холодок. Андрей добрался до кормы, на которой неведомый художник изобразил волка с оскаленной пастью. Правда, картинка сохранилась не полностью. От пожара левая сторона полностью сгорела, отчего образ зверя стал несколько сюрреалистичным и жутковатым. Юноша остановился, вглядываясь в изображение. Он настолько погрузился в собственные мысли, что едва не вскрикнул от неожиданности, когда плеча коснулся неслышно подобравшийся Чебурашка.
- Что случилось? – спросил Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Не хватало ещё, чтобы остальные заметили его состояние. Однако это не помогло. На лице наводчика появилась успокаивающая улыбка, и он заговорил:
- Всё будет хорошо, командир. Мы выберемся.
Неожиданное раздражение вспыхнуло в душе. И Андрей, не сдерживаясь больше, с жаром ответил:
- Хорошо? Мы в плену, понимаешь? И сдохнем здесь, словно крысы! Даже если мы переживём эти Игры, то просто попадём на следующие! Выхода нет! Никакого нет! И я ничего не придумаю! Я простой человек! Я не умею творить чудеса!
Чебурашка с непроницаемым лицом выслушал истерику командира. Когда вспышка Андрея угасла сама собой, и юноша замолчал, наводчик заговорил успокаивающим тоном:
- Я понимаю, вы растеряны, командир. Это понятно. Но и вы послушайте меня. Жизнь не всегда идет так, как мы хотим. Не надо утрачивать надежду.
- Да что ты понимаешь!
- Я понимаю. Я с ранних лет хотел быть наводчиком. Но никто не брал меня. Слишком большой для танков. Так мне всегда говорили. Никто не верил, но я не сдавался. И я встретил вас. Так что я понимаю, что говорю. Надежда всегда должна быть. И выход обязательно найдётся. Вы не обычный человек, Андрей. Обычный человек не смог бы зайти так далеко.
Ещё раз похлопав юношу по плечу, Чебурашка отошёл. Андрей помотал головой. В словах наводчика ему почудилась какая-то правда. Хотя требовалось время, чтобы осознать и принять её.
Он снова опустился на ящик. Нужно было передохнуть и собраться с мыслями. В голове мелькали образы прошлого, далёкого и совсем недавнего. Постепенно отчаяние, владевшее им, рассеивалось, сменяясь злостью. Злостью на самого себя.
- Посмотрел бы на тебя отец, тряпка, - шептали губы. – Столкнулся с настоящими трудностями и сразу раскис? Хороший же из тебя мститель! Знал ведь, что план, насколько хорош бы он ни был, никогда не выдерживает столкновения с реальностью. Обстоятельства изменились, и теперь тебе придётся придумывать новый!
Бормотание прерывалось, а потом снова возобновлялось. Время текло, минута за минутой. Остальные члены экипажа что-то чинили, суетились. Однако никто не подходил к юноше. Каждый понимал, что не стоит ему мешать.