Общее подвальное помещение представляло собой большое замкнутое пространство с десятком круглых обшарпанных столиков, среди которых не было двух одинаковых. На деревянных стенах висели плакаты, один из них демонстрировал неизвестно каким образом сохранившийся потрепанный календарь на 1986 год. За наспех сколоченной стойкой восседал бармен Шпиль, бритоголовый, долговязый и худой кришнаит, умудрившийся приплести собственные убеждения к миру Зоны. Обслуживал он с вечно удивленным выражением лица, которое, казалось, должно было придать ему некую одухотворенность. Впрочем, действительно придавало.
Меню большим разнообразием не отличалось, равно как и постоянством: консервы, баночная тушенка, невесть откуда взявшийся хлеб не старше двух дней, различные сорта энергетических и алкогольных напитков, продовольственные пайки по персональным заказам, которые Шпиль умело упаковывал в оберточную бумагу. В иной день в баре можно было даже поесть горячей, только что приготовленной жареной картошки с дурманящим запахом курятины, исходящей от разогретого окорочка. Сидорович знал, как поддержать репутацию заведения, заодно срубив немалое количество капусты. Собственно, валютой в баре и в других местах являлись особым образом помеченные российские рубли. Их введение в оборот на территории украинской Зоны было куда более простой операцией, нежели разработка любого другого способа установления товарно-денежных отношений, которое является залогом любой относительно приемлемой стабильности.
Народу, как всегда, было полно. За столиком в углу расположилось четверо сталкеров из клана «Долг» — строгой и серьезной полувоенной организации, ставившей своей целью защиту мира от Зоны и поддержание порядка в ее пределах. Если Зону условно считать государством, а рубли валютой, то «долговцы» были ее армией, милицией и ФСБ одновременно.
Другой столик, ближе к входу, был занят двумя ветеранами Зоны, вокруг которых сгруппировалось шестеро молодых, кто сидя, кто стоя. Звали ветеранов Труба и Плотник. Попивая оплаченное новичками пиво, Труба довольно покрякивал и гордым взглядом снисходительно посматривал на лица своих спонсоров, позволив Плотнику вдоволь разглагольствовать о Зоне. Темы были обычные: Барьер, Заслон, Монолит.
— Неужели никому не удалось проникнуть за Заслон? — взволнованно спросил молодой парень, держа новенький рюкзак обеими руками.
— Никому из обычных людей, малыш, — ответил Плотник, заговорщицки улыбаясь уголком рта. — Дерзай, и возможно, ты станешь первым.
— Значит, кто-то все же проходил? — спросил «малыш».
— Никто не знает, что представляет собой Заслон и откуда он взялся, — пояснил Плотник, туша сигарету одной рукой и держа в другой новую, одновременно подкуривая со спешно поднесенной зажигалки. — Это темная гигантская стена в Красном Лесу, закрывающая проход в глубь Зоны. Вертолеты через Заслон не летают. Пройти через него на ту сторону невозможно — он хоть и похож на стену из дыма, но плотный, как сундук на чердаке твоей бабушки. Зато оттуда пройти можно спокойно. Откуда, по-твоему, все эти твари берутся? Из-за Заслона.
— И Вы там были? — спросил другой новичок.
— А как же, — ответил Плотник, выпуская кольца дыма. — Был, стоял рядом и даже трогал стволом «Винтаря». Жаль, вырезать кирпичик не получилось. Подарил бы тебе, как напоминание о вреде курения.
Все рассмеялись. Сталкер средних лет в сером плаще, сидящий у стойки и аккуратно прихлебывавший кофе из небольшой чашки, посмотрел на Плотника через голову и одобрительно покивал головой. Затем уставился куда-то перед собой и тяжело вздохнул.
— Домой хочу, — безучастно сказал он.
Эти слова донеслись до сидящего через несколько мест Ореха, который тоже расположился у стойки. По бокам от него находилось двое сталкеров: проводник Мифуна и Дубарь, клановец из «Чистого Неба».
— А чем Зона не дом? — спросил Орех с задором.
Сталкер подернул плечом, но ничего не ответил.
— Ты не отвлекайся, — низким голосом сказал Мифуна. — Ты мне лучше о новичке еще раз расскажи.
— Блин, я тебе уже три раза на пальцах растолковал! — воскликнул Орех. — Если что непонятно, или не веришь, спроси сам у Бергамота, когда он передвигаться сможет.
— Долго ждать придется. А к нему, сам знаешь, Сидорович не пустит.
— То-то и оно, — поддакнул Орех, которому в голову уже стал ударять хмель. — Ты, это… Купи мне фисташек, может, я и повторю.
— Какие на хрен фисташки, придурок! — в сердцах выпалил проводник, забирая у Ореха стакан. — Ты в Зоне, не забыл?! Или не дошло, что тогда случилось?
— Что случилось? — переспросил покрасневший Орех. — Марк спас нас всех. Давай лучше за него выпьем. Шпиль! — он щелкнул пальцами. — Налей мне еще. Дубарь оплатит.
Дубарь пнул его ногой и Орех запротестовал. Мифуна про себя прошептал ругательство и наклонился поближе к Ореху.
— Теперь послушай меня, пацан, — сказал он жестко. — Твой Марк вытащил твою задницу, я понимаю. Для тебя он герой. Вот только я про него могу тебе совсем другое рассказать.
— А чо такое? — спросил Орех с открытым ртом.
— То, что твой новый друг на самом деле полный идиот, которому, ясное дело, сильно везет, как и всем ему подобным. А твой рассказ про него как про героя с моим мнением не очень вяжется. Или я перестал разбираться в людях, пусть меня Зона съест.