Телефонный звонок заставил Алену очнуться. Подняв трубку, она услышала незнакомый женский голос.
— С кем я говорю? — Женщина задала вопрос, который окончательно поставил Алену в тупик. И правда, кто она? Квартиросъемщица? Домработница? Подруга?..
— А кто вам нужен?
— Мне нужен Александр. — В интонации не было претензии, скорее тревога, и Алена облегченно вздохнула, поняв, что никто не собирается выяснять, кто она такая.
— Он только что ушел на работу.
— Уже ушел… — разочарованно протянула женщина, — пожалуйста, передайте ему… Впрочем, я же сама могу ему туда перезвонить. До свидания.
Последовали короткие гудки — женщина повесила трубку. Алена поймала себя на мысли, что этот звонок был ей неприятен — голос в трубке был молодой, мягкий и глубокий, немного взволнованный. Перед глазами почему-то встала картинка из журнала — высокая блондинка с пышным бюстом и длинными ногами, и Алена тут же рассмеялась — что за ерунда, какая ей, в конце концов, разница! На столике возле телефона лежала толстая книга — «Справочник телефонных номеров…». Прочитав заголовок, она внезапно оживилась, принялась листать страницы, долго не могла найти то, что ей нужно, и наконец подняла трубку, дрожащими пальцами набирая телефонный номер. Через минуту ее соединили с кафедрой древней истории. Снова незнакомый голос — на этот раз мужской, — вопрос, мучительное ожидание ответа — и вот трубка выскальзывает у нее из рук, дергая шнур, провисает над полом. Она стоит, глядя в пространство, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. «Максим Ветров уехал работать в Египет. На три месяца. Связаться с ним?.. Боюсь, девушка, я ничем не смогу вам помочь…» Она подняла глаза и столкнулась взглядом с голубыми глазами девушки Полины — той, что погибла два года назад во время пожара, — внезапно ощутив желание оказаться на ее месте.
Опустившись в кресло, она долго сидела без движения, пытаясь собраться с мыслями. То, о чем она так не хотела думать, произошло. Три месяца… Когда Максим приедет, на улице уже будет осень. Еще три месяца разлуки — а она ведь была уверена в том, что эта разлука продлится не больше двух дней! Что же ей теперь делать? Сознание билось в тупике, не в силах найти выход из замкнутого пространства. Жизнь снова показалась ей бессмысленной, и она с тоской вспомнила тот момент, когда прохладная вода постепенно поглощала ее тело, обещая вечное спокойствие… И если бы тогда все сложилось так, как она задумала, если бы ей никто не помешал, то сейчас бы она уже не знала, что такое боль и страдание… Зачем?..
Она не услышала, как повернулся замок в двери, увидела только мелькнувшую тень в дверном проеме.
— Ты?!
Она вскочила с кресла, не задумываясь о том, почему он так внезапно вернулся, откуда в его глазах такая тревога — в тот момент ей было абсолютно все равно. Душа разрывалась от чувства незаслуженной обиды, и все, что она могла сделать, это выплеснуть ее наружу обжигающей холодом волной.
— Кто тебя просил это делать?! — прокричала она срывающимся голосом. — Кто дал тебе право вмешиваться в чужую судьбу, решать за другого человека, жить ему или умереть? Или ты возомнил себя Богом? Что ты молчишь? Зачем, зачем ты вытащил меня из воды, зачем ты заставил меня жить?!
Попавшаяся под руку керамическая тарелка полетела в стену, громко ударилась о бетонную поверхность стены и разбилась на мелкие куски. Ее глаза сверкали дикой злобой — в следующее мгновение она подлетела к нему и вцепилась в него, как дикая кошка.
— Ну, что ты молчишь? Нечего ответить? Так ведь я тебя не просила меня спасать, не просила! Откуда ты взялся, черт возьми, что ты там делал, ночью, на пляже, зачем ты появился? Ненавижу тебя, ненавижу!..
Он схватил ее за плечи, пытаясь успокоить, но она принялась вырываться, колотя его кулаками в грудь и без конца повторяя:
— Ненавижу! Ненавижу тебя!
В следующее мгновение, ощутив толчок его сильных рук, она отлетела на диван и разрыдалась в полный голос, закрыв лицо руками.
— Приди в себя, истеричка, — отрывисто и сухо произнес он, — или мне придется вызвать санитаров.
Больше он не сказал ей ни слова. Она лежала плашмя на диване, вздрагивая от беззвучных рыданий, не в силах справиться с дыханием, словно сквозь сон, слыша его голос:
— Да, Рита… Я уже выезжаю. Буду часа через четыре, может, чуть позже. Постараюсь… Да, конечно, с этим не будет никаких проблем… Успокойся, все будет хорошо.
Резко и отчетливо в наступившей тишине она услышала, как открылись и снова закрылись дверцы шкафа, непонятный шум где-то в коридоре, звук захлопывающейся двери — и снова в квартире воцарилась тишина, в которой все реже и реже раздавались ее всхлипы и приглушенные стоны. И его последние слова: «Успокойся, все будет хорошо» — почему-то долго еще звучали в ее сознании. Только ведь они были адресованы не ей…