— Все равно я так не могу. Мне неудобно.
— Неудобно надевать брюки через голову. Ты вряд ли сумеешь найти работу, Алена, у тебя нет прописки — а это очень важно. Потом, ты… Что ты умеешь делать?
Она пожала плечами.
— Я согласна на любую работу. Санитаркой в больнице, ну или… — Она замялась, явно не представляя себе больше никаких возможных вариантов. — Я не знаю…
На глаза наворачивались слезы. Он видел это, прекрасно чувствовал ее состояние, но не подошел, не стал успокаивать, только сказал — равнодушно и тихо:
— Я не уверен в том, что тебе стоит ждать его возвращения.
— Почему? — Она в негодовании вскинула брови и внезапно поняла, что он думал так всегда — с того самого момента, когда она в поезде рассказала ему историю своей жизни. Что он ни минуты не сомневался в том, о чем она боялась даже подумать… — Почему ты так говоришь? — снова спросила она, не дождавшись его ответа.
— Не знаю, Алена. Впрочем, тебе виднее. Если ты считаешь…
— Но ведь я только ради этого и приехала сюда! — Она не дала ему договорить, не отдавая себе отчета в том, насколько сильно она боится услышать его ответ. — Конечно же, мне виднее. Это мое дело, моя жизнь, и ты не имеешь права в нее вмешиваться! — Голос срывался на крик.
— Конечно, не имею. И не собираюсь этого делать, — произнес он совершенно спокойно, — кажется, я тебе уже говорил, что у меня своих собственных проблем хватает. Особенно теперь.
Она сникла, чувствуя, что снова, едва очнувшись, впадает в привычную летаргию. Он молча открыл холодильник, налил в кастрюлю вчерашний суп и позвал:
— Шурик, идем обедать!
В кухню влетела Саша-маленькая. Щеки горели, круглые глаза смотрели с мольбой:
— Папа, пожалуйста, там еще мультик не закончился!
И убежала, не дождавшись его ответа. Он молча разлил по тарелкам светло-желтую прозрачную жидкость, пододвинул табуретки и принялся нарезать хлеб.
— Садись, что стоишь как каменное изваяние. Суп остынет, — бросил он через плечо.
Алена послушно села, пододвинула тарелку, отхлебнула одну ложку, не чувствуя вкуса, стараясь не смотреть на него.
— Ты не говорил, что у тебя есть дочь…
Он пожал плечами.
— Послушай, Алена… Извини меня, я и в самом деле иногда бываю слишком резок. Наверное, я не прав. Не обижайся. Тебе только кажется, что я злой, а на самом деле я… мягкий и пушистый.
Она улыбнулась.
— У меня к тебе одна просьба…
— У тебя ко мне просьба? — Она удивилась, не понимая, чем может быть полезна человеку, который, казалось, ни в чем и ни в ком не нуждается.
— Только не подумай, что ты обязана это делать, если не хочешь, откажись, я не обижусь… Дело в том, что мне не с кем оставить Шурика. В детском саду сейчас ремонт, а мне придется разрываться между работой и поездками в Климово. Вы с Сашкой, как мне показалось, сумели найти общий язык…
— Климово — то место, где живет твоя мама?
— Да, там живет мама, и я там родился. Не в этом дело. Я мог бы нанять приходящую няню, Шурик человек контактный, я думаю, проблем бы не возникло. Но…
— Зачем тебе нанимать няню, когда есть я? Так это твоя просьба? — Она удивилась, что он с такой осторожностью говорит о вещах, кажущихся ей совершенно естественными. За те несколько часов, что она общалась с Сашей-маленькой, она просто влюбилась в эту строптивую и неугомонную девчонку.
— Да, это моя просьба. Поживи у меня, побудь с ней, пока… пока не приедет твой Максим, хотя три месяца — слишком долгий срок. Я надеюсь, что к тому времени мама поправится, да и ремонт в детском саду… Так ты согласна, Алена?
— Конечно! — Она тут же осеклась, а он, словно прочитав ее мысли, добавил:
— Только, пожалуйста, не нужно снова начинать песню о том, что не можешь просто так жить у меня. Можешь считать, что я твой работодатель, а ты занимаешься с моим ребенком, за что получаешь кров и пищу.
Она так серьезно смотрела на него, что он не выдержал и рассмеялся:
— Да брось ты, Алена… Честное слово, ты меня нисколько не стесняешь, и все эти разговоры — чистейшей воды бред. Так ты останешься… останешься с Шуриком?
— Спасибо тебе, Саша, — серьезно глядя ему в глаза, произнесла она, а он не успел ей ответить, потому что в этот момент зазвонил телефон. Сняв трубку, он произнес только два слова с небольшой паузой:
— Да. Выезжаю.
Опустив трубку, он, не глядя, вышел из кухни. Алена тоже поднялась и застыла в нерешительности.
— Шурик! — услышала она из комнаты.
— Ну, папа, я же сказала, мультик! — недовольно проворчала маленькая Саша.
— Сашенька, я сейчас уезжаю.