— Ты потрудился! Ты сгенерировал и обыграл эту ситуацию еще до того, как присутствующие здесь узнали об Омеге. Ты специально подвел нас к этой дуэли. Поставил раком.
ПИФ постарался вложить в упрек все недовольство происходящим.
— Ты переоцениваешь мою предусмотрительность, ПИФ. Уважаемый Вильгельм старше меня вдесятеро. Увы, сегодня я импровизирую. И еще килотонны увы вдогонку — это происходит не в той ситуации и обстоятельствах, в которых мне хотелось.
Луиджи передвинул ремень, так чтобы АКМ очутился у правой руки. Дуло пока смотрело в колени Хранителя, но и эта почти незаметная эволюция положений взволновала тех, кто пришел сражаться за Омегу.
Как Вы наносите вред планете?
— Думаешь, из-за того, что ты весь противоречивый, то убиваешь людей, то спасаешь — земляне перестанут стареть? — у меня возникло желание броситься вперед, сбить Гошу с ног, разбить о кафель оставшиеся бутылки. Они отработали свое. Тем, кто не успел или не смог вернуться, наверняка, Омега больше по душе.
Доктор Гоша покачал голову и проникновенно выдохнул:
— Нелегко нести ответственность за весь шарик.
— Клоун, — крикнул я. Макака на стартовой тумбе испуганно подскочила. — Идиот ненормальный!
— Не дразнись. Ты тоже хорош! Убиение себя на глазах страждущих. Интуитивное, но и логическое объяснимое желание порадеть за наш любимый шарик.
Я прошипел еще несколько ругательств. Потом набрался сил и встал на ноги. Держаться на своих двоих было непросто, но я решил — не буду скатываться на пол, продержусь, сколько смогу. Мне казалось — иероглифы и драконы на Гошиной рубашке начали неторопливо перемещаться друг за другом.
— Мумифицированный ты мой, не надо агрессии. Разобьем мы и эти бутылочки, не бойся. Люди начнут стареть еще медленнее. Не год за день, а год — за неделю. Думаешь, их устроит такая несправедливость?
— У тебя есть другой вариант?
— Скорее другой подход к проблеме. Мне осточертели насквозь продуманные цепочки. Омега чудовищно влияет на Землю. Мы размыкаем катастрофический симбиоз Земля/Омега. что-то, где-то отсохнет, и все пойдет по — старому — тихо и счастливо. Наивные! Омега сама разберется, влиять — не влиять. Не переиграть.
— Мне надоели эти бредни. Хочу уйти и никогда больше не слышать этих слов — Альфа, Омега, переменные поля. Хватит!
— Увы, еще раз увы и увы на бис — ты втянут по самое не балуйся. Остались финальные титры. Ты ведь жаждешь узнать, почему вдруг стал неуязвим? Или ты успел догадаться?
— Есть пара идеек, — я не сознался в том, что уже месяц ломаю голову над механизмами чуда, происходящего со мной и Вселенной вокруг меня.
Три Ваших заветных желания?
— Слушайте, братцы. Дурацкий спор. Словно собрались сталкеры и решают, какую бы форму придать Золотому Шару. Нет нужды выяснять это — Омеги хватит на всех! Поверьте, мы договоримся. Первое — мы можем объясняться по — русски. Даже уважаемый Вильгельм. Второе — мы все в той или иной степени славяне. Хранитель наполовину чех-х-х. У Орсини матушка полячка, — ПИФ понимал — Гоша пытается играть на национальных чувствах только для того, чтобы оттянуть начало схватки. — Мы быстро разберемся, какие желания загадывать.
— Есть мнение, что не все желания одинаково приемлемы здесь, — Орсини говорил на русском чуть запинаясь. Воистину и без чудес к этому таинственному языку становятся причастны самые широкие слои европейцев. — Я не буду мириться с тем, что будет воображать подобный тебе субъект.
Дуло его автомата поднялось немного выше.
«И сомневаться не стоило, — подумал ПИФ, — Орсини — агент влияния. Ватикан? Масоны? Сдается мне «кембриджская группа» — осиное гнездо, в которое подселились все ведущие разведки».
Вильгельм утробно заурчал:
— Доктор Гоша очень некрасиво ошибается. На Омеге не следует загадывать никаких желаний.
ПИФ иронично засмеялся:
— Итак, противоречия по-прежнему неразрешимы. Мы не договоримся. Следующий ход, доктор.
— Мое предложение многогранно как инициативы зеленых. Пусть Омега сама выберет, кто должен остаться. Тянем жребий.
— Нам что пулю в лоб пускать по жребию?
— Вовсе нет, — возмутился Гоша. — Я предлагаю более гуманный вариант. Кто проиграет, пусть уходит в сторону солнца. Не зря же оно вчера вылупилось.
— Здесь пески такие прожорливые, что…, — начал было ПИФ.
— Это как раз дополнительный аргумент, чтобы проверить лояльность Омеги к проигравшему.
— И что за жребий? — спросила Ляпа. Она побледнела настолько, что казалось — ее лицо сливается с серым фоном песков. Красная бабочка на виске тревожно порхала между тоненькой шеей и растрепанными волосами. Изумленные глаза не маскировали страх.