— Человечество треть жизни проводит в пограничных состояниях — сон, бред, религиозный экстаз. Неужели кто-то считает, что все это проходит бесследно? Образование «зоны Альфа и Омега» связано с нестабильной фазой целого ряда частиц. Омега существует за счет ежегодного появления в зоне Альфа до 100 миллионов человек. Лишь немногие обыватели понимают, что ступили «не туда». Немногие из немногих относительно ловко передвигаются в «зоне Альфа».
— Когда волонтер входит в зону, его видно из внешнего мира. Но если он пойдет дальше, — на сей раз пауза была не театральной — у Гоши действительно пересохло горло. Он подошел к холодильнику, установленному не на кухне или столовой, а на площадке у верхнего лестничного пролета. Я остался на подоконнике и терпеливо не болтал ногами. Нынешнюю говорливость Гоши можно спугнуть любым неосторожным движением. Доктор вернулся с бутылкой «Krombacher» а.
— Обученные волонтеры кембриджской группы стабильно доходят до прохода между зонами. Здесь и происходит раздвоение — у человека появляется точный информационный двойник («ушлепок» по терминологии Гоши). Он и проваливается в неисследованную часть Вселенной. Потом мы под гипнозом вытаскиваем, отделился или нет ушлепок. Сам волонтер часто не помнит момента приближения к переходу и нестройное состояние ужаса, которое обычно случается во время разделения души и тела.
Такими байками веселит меня Гоша короткими сентябрьскими вечерами.
— И все-таки, как вы узнаете, что кто-то прошел, а кто-то испугался и не выдавил из себя ушлепка? Вернулся целым и непоколебимым.
Улыбка Гоши гаснет. Он смотрит на меня исподлобья. Я игриво довел его до черты — за ней откровения Гоши обычно заканчиваются.
— Бледные ушлепки возвращаются и мучат тебя по ночам? Щекочут пятки холодными когтистыми пальцами? — с бьющимся сердцем иронизирую я, смотрю доктору в глаза. И сегодня он идет дальше:
— Мы зафиксировали три случая возвращения, — вновь надолго замолкает. День за окном расплывается под напором сумерек. — Однажды в Альпах разбился фуникулер. Выжил только один — чех Вацлав. Этот парень не помнил ни строчки из жизни Вацлава, зато до мелочей знал все о нашем волонтере Нурие. В том числе обрывки воспоминаний об Омеге.
Чтобы я не успел опомниться и задать вопрос, Гоша дополнил:
— Второй наш подопытный объявился в теле двенадцатилетней девочки Лэсси, которая до его появления отставала в развитии. Это было уже при мне. Пять лет назад. Жуткое дело — малолетняя пигалица рассказывает о взрослой катастрофе, которая с ней произошла. Получил, что хотел, а? Легче? — Гоша спрыгивает с подоконника. День умирает.
Гоша стремительно несется на первый этаж. Сегодня больше ничего не добьюсь. Все равно кричу в пролет:
— Почему же вы не сбросили в зону сотню десантников? Статистически вышло бы больше возвращений.
Когда я уже не надеюсь на ответ, снизу глухо раздается:
— Мы неоднократно увеличивали количество волонтеров. Может быть, где-то по шарику слоняются наши безумные, возвратившиеся ушлепки. Но пока есть точные данные только о трех случаях.
Гоша не включает свет внизу. Я знаю — он по — прежнему стоит там. Не иду к нему. Жду. Наконец, получаю ответ на незаданный вопрос:
— Три случая за пятнадцать лет экспериментов.
Я представляю, как он замер у лестницы, сжав кулаки от злости. Он уже не такой сногсшибательно свойский парень. Он такой же злой, каким недавно был я, шастая по океану в поисках Ламура. Взбешенный от непонимания.
Мне очень холодно от того, что теперь я знаю, сколько лет не самые глупые люди бесплодно пытаются понять происходящее в неоткрытой части Вселенной, расположенной у нас под носом. На расстоянии протянутой руки.
На что вы готовы ради самого близкого человека?
Раз в два дня на виллу приходит пожилая фройляйн. Она готовит еду, убирается, бормочет под нос скороговорки, навевающие ностальгию по советским фильмам о Второй мировой. С нестабильной периодичностью появляются рядовые сотрудники кембриджской группы. Мне кажется, приходят они исключительно для того, чтобы стырить какую — нибудь мелочь или приколоть отчеты к разноцветным папкам.
Радостно накатывают надежды — вдруг эти «Рога и копыта» обанкротятся, эксперимент не состоится, и я со своими денежками (точнее деньжищами), еженедельно перечисляемыми на мой счет в Райффазенбаке, вернусь в Матвеевское.