Они добровольно оттягивали то, что должно свершиться между ними, а свершившись непременно нанесет удар по Земле. Омега не успокаивала их тревожного ожидания друг друга. Впервые за…
«Сколько я здесь? Десять часов? Сутки?»
Ляпе захотелось не поесть или поспать, а погладить кожу этого в прошлом родного, нежного человека, ставшего ее единственной реальностью.
Они сняли с себя все — так удобнее засыпать там, где спать совершенно необязательно. В мыслях они пошли дальше, в реальности — оказались более скромны. Ляпа и Пух опасались, как бы окончательное соитие, вздрагивающий от напряжения, мокрая до неприличия, не вызвало бы, например, обвала рубля или гривны.
— Слушай, Пух. Здесь все так непрочно. Словно на плоту по Амазонке плывем. Обещай мне, что хоть ты постараешься быть не таким зыбким.
Как вырвать штурвал из цепких рук дьявола?
Хранитель чувствовал ответственность за эту странную территорию, приютившую его почти век назад, а также за всех живущих по ту и эту сторону бытия.
Десять лет кембриджская группа была объектом тревоги и пристального внимания Хранителя. Постоянное пополнение жителей волонтерами заставляло его отправлять многих прибывших в невыносимый путь обратно на Землю. Вызвав изменение озонового слоя над Антарктикой, он материализовал пять новых домиков для гостей.
От людей, изучающих Омегу, Хранитель не ожидал ничего хорошего.
Цепляясь за ветки, они шли по безлюдным, тихим тропками. ПИФа не покидало ощущения настойчивого взгляда в спину.
— Иван Владимирович, здесь не надо оглядываться. Ничего я вам не сделаю. И никого из ваших предшественников я не обидел. Никто не нападет из-за кустов. Здесь знают цену агрессии, — Вильгельм хозяйским жестом махнул в сторону унылых фасадов, слепо уставившиеся на них окнами без штор. Жест, обращенный в сторону спины ПИФа, конечно же, не был принят во внимание.
На развилках Хранитель инструктировал «здесь направо… налево… давайте на эту тропку, так ближе получиться…»
— Ну и лабиринты вы здесь нагородили. В прятки играете?
— Устройство Омеги позволяет жителям Омеги ограждать свое спокойствие и одиночество, — уклончиво ответил Вильгельм. — Это наш Чернобыль, — он ткнул в сооружение наподобие летней эстрады. — В случае чрезвычайных случаев здесь собирается вся община.
ПИФ неохотно остановился. Вечевое поле (примерно в половину футбольного), на которое они вышли, обрамлял неизменный боярышник:
— По нечрезвычайным датам общаться не любите?
— Мы прозрачны, — разоткровенничался Вильгельм. — Такие сборы часто оскорбляют друг друга самим фактом содержащихся внутри чувств. Кому охота?
— Сурово. Вы, например, нисколько меня не оскорбляете, что настроены враждебно.
Хранитель пожал плечами. Прозорливость ПИФа не впечатлила его.
— Русские терпимы. Как только попадают в непривычную для себя среду, оправдывают ее, а не себя.
Пока ПИФ осматривался, пока вновь не бросился дальше, Вильгельм постарался выюлить к началу беседы:
— Вы не дослушали об опасностях, которые таит в себе Оме…, — начал он.
— К черту, дьяволу опасности. В глушь, в Саратов. К неумеренным, неуемным праотцам глобализации — Томасу Мору и Томазе Кампаннелле, — решительно перебил ПИФ. — Меня интересует только функционал этого места. Сюда уже сегодня могут нагрянуть такие боевики, что вы с вашим осторожным выращиванием травок пикнуть не успеете. Вы хорошо знаете каждого из прибывших?
— Я стараюсь общаться со всеми. Контролирую то, что они делают. Чем живут, — твердо заверил Хранитель. — Вообще — то я пятьдесят лет стараюсь сдерживать порывы. Считаю — неплохо справляюсь.
Несмотря на то, что за прошедшие годы Хранитель стал гранитной глыбой, монолитом, давно расставшейся с сомнениями и переживаниями, его можно было раскачать, заставить чувствовать раздражение и неуверенность.
— Технологии изменились, — нетерпеливо пояснил ПИФ. — Скажу Вам как на духу. То, чего Вы опасаетесь, необходимо делать с удвоенной силой. Экспериментировать, настраивать Омегу на управление всем и вся. Все это, конечно, в ограниченном кругу посвященных. Если мы с Вами не начнем сегодня, завтра прибудут решительные ковбои. Вас сместят. Переломают руки — ноги. Открутят голову. Сожгут за ересь на костре. Жители за Вас заступятся?
Хранитель покачал головой.
— Потом ковбои начнут взрывные работы. На Земле проведут санацию. Отвечайте на вопросы, пожалуйста. Вы же видите, я искренен с Вами!