— И все-таки, почему поселок? Березы, трава, облачность? Умеренный географический пояс? — ПИФ понял — он включился в интересную ему игру «вопрос — ответ», но навязал ее именно Вильгельм.
— Климатическое решение, адекватное настроениям большинства жителей, попавших сюда в первую половину двадцатого века. Омега могла бы стать и библиотекой, и комнатой с тараканами. Но став индивидуальным убежищем для людей, покинувших Землю, она не просуществовала бы столь долго, она оставалась бы почти бесплотной. Бесперспективной, если хотите. Впрочем, это уже легенды. То, что многочисленные пристанища, куда бежали отчаявшиеся, запутавшиеся, не принявшие условия игры в жизнь, соединились в единое корневище, стало…, — Хранитель не смог подобрать слов.
— Стало великой угрозой и возможностью для человечества, — закончил ПИФ. Они остановились друг против друга.
«Что уже дуэль? — подумал Покрышкин. — Интересное предположение об эволюции этих мест. Не капитанская рубка, а клочок земли, которую человек сложил из себя, для себя, после и вместо себя».
— То, что всем запутавшимся открылся выход на некую общую территорию, предполагает и Вашу особую ответственность за бездействие. Не упрямьтесь, Ваше Величество. Что вы знаете о чудодейственных эффектах Омеги? Где рычаги и кнопки?
Хранитель замешкался. Он постарался заблокировать от ПИФа воспоминания о том, как инициативы местных вызывали разнообразные последствия на Земле — сбой компьютерных сетей, недовольство процедурами народного волеизъявления, регулярное нашествие саранчи в Самарской области, природные аномалии в Тихом океане.
— Средством возбуждения может быть любой кусочек Омеги, любое дерево, кирпич в стене. Каждый здесь живущий не просто кнопка, а огромный механизм, центр управления, в котором тысячи рычагов неизвестного назначения. Я и мои помощники постарались сделать так, чтобы все это стало максимально нейтральным по отношению к мирозданию.
— Но вы же не можете навсегда замереть в гомеостазе? Вы же шевелитесь, коптите здесь помаленьку, беспокоите тонкие и толстые миры, нарушаете устойчивость систем Млечного пути. Должны знать, что к чему?
— Мы видим, но не предвидим последствия. К тому же сегодня из-за того, что Вы, например, устроите здесь дискотеку, может произойти взрыв бытового газа. Завтра по аналогичной причине над Сахарой пройдут дожди.
— Каковы размеры Омеги?
— Размеры меняются. Их нет. Более того, они несущественны. Разве не чувствуете, здесь нет границ?
— Я здесь ни хрена не чувствую, — ПИФ выругался. Выругался еще раз. Пошел быстрее и на ходу продолжил допрос. — Есть подозрение, что именно с Омеги на Землю нисходят маньяки и извращенцы?
— Чушь. Отсюда на Землю уходят очень несчастные люди.
— Хм, — других комментариев ПИФ дать не соизволил. — Сюда можно попасть без Вашего ведома?
Вильгельм усмехнулся:
— Теоретически я даже не представляю территории Омеги. Возможно за горизонтом еще сотня деревень поселенцев. Насколько я знаю, все проведенные здесь экспедиции безрезультатны.
— Как Вы узнаете о вновь прибывших?
Они приближались к домику гостей. У Пуха и Ляпы оставалась минута, чтобы насладиться одиночеством.
— Выработалась интуиция. Я всегда словно ровный гул слышу. Его издают свои. Появление новенького как лишняя нота. Писк. Услышав его, я обхожу поселение по периметру, пока не встречаю гостя. Писк утихает. Вместо него я начинаю слышать прибывшего.
Вильгельм прибавил шепотом:
— Вы всегда появляетесь на окраине. Мне вообще кажется — все, что за пределами поселения — иллюзия. Мы сами мостим землю, когда идем к горизонту.
— Клево, — ответил Покрышкин. — Говорите, мой брат — близнец давно прибыл?
— Не говорю. Думаю.
— Без разницы. Вы еще думали, что нескольких Покрышкиных природа не вынесет. кто-то обязательно издохнет.
— Вы весьма неточно меня цитируете. — Вильгельм поморщился, число складок на его лысой голове умножилось. — Еще один новенький прибыл! Ваш?
ПИФ мог не отвечать. Хранитель почувствовал, как в теле собеседника началась цепная реакция плохоопознаваемых чувств, среди которых были радость, надежда, неуверенность и страх.