«Что если подержать их в бодрости? Часов пять — шесть? Что с ними станет? Завоют от тоски как волки? — ПИФ поморщился, наткнувшись на отсутствующий вид ушлепка, клевавшего носом в первом ряду. — Надеюсь, мне не придется увидеть их настоящей тоски?».
— Гарантирую! — голос ПИФа зазвучал не хуже, чем бас Хранителя. — Если бесцельно лупать глазами, солнце на Земле рано или поздно сдуется. Мы не для того здесь, чтобы как в музее, зажав за спиной руки, побродить по залу и уйти, — Пух и Ляпа сидели напротив, в первом ряду. Их переплетенные пальцы мирно лежали на скамейке.
«Конечно, они будут защищать меня. Но лучше бы еще раз предали, но расцепили конечности», — ПИФ не мог смотреть на эту пару, не мог не вспомнить, когда последний раз держал Ляпу за руку.
— Терпение Омеги может кончиться! Этот полигон сконструирован не для того, чтобы сдувать с него пылинки! Разве вы не чувствуете?! Жалко, что я единственный, кто готов к изменениям. Но я бессилен. Надежда на вас!
ПИФ говорил горячо, тыкаясь взглядом в равнодушные лица, изучая их, подмигивая.
«Фуф. И все-таки она вертится. Когда тебе кажется, что ты сделал все возможное, пойди, сделай еще столько же, — закончив речь, ПИФ глянул через плечо на неподвижных Вильгельма и Луиджи. — Опять в землю засасывать будут?»
Община не отреагировала. Привыкшие остерегаться любого движения, даже движения души, боялись говорить, елозить по скамейкам, проявлять интерес, хлопать в ладоши, думать. Неумеренность могла стать преступлением перед человечеством.
ПИФу показалось, что безысходность, воцарившаяся среди жителей, вот — вот заставит сделать их что-нибудь неожиданное — разнести Омегу (а значит и Землю) в клочья, разорвать зубами друг друга.
Здесь было опаснее, чем в яме с проголодавшимися людоедами. Люди, до предела согнувшиеся перед обстоятельствами, могут распрямиться самым невероятным образом.
Что может быть интереснее сражения двух всемогущих людей?
Варианты развития ситуации вихрем пронеслись в сознании ПИФа. Он не сомневался, что сможет использовать теории Пуха и сыграть в Гарри Поттера, но это не встряхнет отмороженных зрителей.
Допустим, он сделает так, чтобы над Омегой загремел «Реквием» Моцарта — Вильгельм щелкнет пальцами и воцарится прежний покой — умиротворение. На любой нестандартный ход Хранитель немедленно отреагирует.
ПИФ воплотит автоматы с попкорном по периметру вечевого поля или золотые статуи Вильгельма в солидный трехэтажный рост. Зрители не оценят — также по щелчку все построения, не столь нейтральные как здешняя благодать, будут дематериализованы.
Людей отвратят любые его фантазии, потому что побороть их можно только причинив урон Вселенной по ту сторону Омеги.
«Вот и ответ — воздействовать необходимо не на этих рыбообразных, не на ландшафт Омеги, а на Вильгельма».
ПИФ оттолкнул одного из охранников, подбежал к первому ряду зрителей и с чувством, с оттяжечкой врезал по лицу сонного амбала. Тот издал всхлипывающий звук, но даже не приподнялся со скамейки.
Тогда ПИФ начал трясти его за грудки, сбивая соседей наземь. Ушлепки неловко барахтались, отползали, один случайно заехал ногой в ухо распростертому на траве, другой наступил ему на пальцы
«Вот он долгожданный отклик Земли!», — возликовал ПИФ. Он почувствовал, но не смог определить, какие изменения произошли. Хранитель же скрупулезно подсчитывал:
Ушибы, всплески эмоций, сломанная скамейка. Интенсивность горизонтального переноса генов возросла на Земле вдвое. В околоземном космическом пространстве ускорения космических частиц многократно превысило все ранее зарегистрированные значения.
ПИФ старался не бить в лицо, толкал в плечо, кричал невразумительное: «ну! зомби! очнись! включи мозг!». Потом принялся пинать свалившегося на землю амбала.
Вильгельм сделал знак помощникам, спрыгнул со сцены, подвернул ногу (снизилось количество аргона в атмосфере Земли), чертыхнулся (у оплодотворенной самки белого носорога спринтерский забег выиграл сперматозоид с двумя одинаковыми половыми хромосомами XX в ядре), поковылял к месту избиения. С соседнего ряда бежал Пух.
Прежде чем ПИФа скрутили, ему удалось вволю побрыкаться, дернуть Вильгельма за нос, вырвать из земли скамейку.
Самые чуткие понимали — Вильгельм взбешен (существенно снизилась величина теплового эффекта, достаточного для самовоспламенения древесных материалов на территории России и Чехии). Прежде всего, тем, что ударили Его людей. В других обстоятельствах ПИФ оценил бы командные чувства соперника.