Градус решительности Хранителя указывал — произойдет что-то непоправимое. Пух бросился успокаивать гуру, но тот лишь отмахивался на предложения «дать время» и гарантии «он изменится».
— Не желаете убивать дракона в себе? — Хранитель издал короткий сухой смешок (до этого он говорил сочно и гулко), прошелся вокруг топчущихся бойцов. Они заламывали руки ПИФу (начали происходить перебои в работе навигационного оборудования самолетов, находящихся над Землею) — тот продолжал вырываться, бодаться, бормотать обвинения.
«Ну же, земеля! — в отчаянии подумал Пух. — Надеюсь, у тебя имеется запасной ход. Иначе через мгновение распылят на атомы».
ПИФ заорал — ему выдернули сустав. Никто не обратил внимание на то, что из-за грубости бойцов арктический атмосферный фронт стал стремительно смещаться от Шпицбергена к Британским островам.
Ляпа бросилась к ушлепкам, пытающимся удержать ПИФа. В этот момент он выпалил:
— Я знаю, как сделать быстрым и безболезненным…аууу…переход на Землю! Через день у вас не останется ни одного подданного. Я…
Вильгельм выдал оглушительную оплеуху (на треть снизилась скорость фотосинтеза всех лиственных пород в дельте Амазонки). Голова ПИФа безжизненно свесилась на грудь, тело обмякло в руках запыхавшихся помощников Хранителя.
«Неужели снова как в тридцатых?! Взбунтуются, разрушат дома, настроят новых? Бестолково и бесцельно засуетятся, а на Земле начнутся мор и войны», — Вильгельм пристально посмотрел в лица стоявших рядом ушлепков.
Пух оттеснил Ляпу, нацелившуюся выцарапать глаза Хранителю. Зашептал ей на ухо:
— Однокоренной мне очаровашка жив только потому, что гуру боится распылить его на твоих глазах, — Лицо Пуха казалось Ляпе равнодушным. Житель Омеги не имеет право надевать другое лицо. — Я немного знаю Хранителя нашего — не давай ему повода стать безжалостным Китайским Гордоном. Пусть еще поиграет в демократию, авось гром и молнии не просыпятся.
Но гуру не играл. Он вздернул голову ПИФа за подбородок:
— Вам местное небо головку напекло? Может Вас пожурить до бесчувствия? Как по — Вашему должна выглядеть Омега? — шипел он (каждую секунду его эмоциональной речи площадь ледяного покрова Арктики сокращалась на сто квадратных километров). — Как Вудсток? Пустые холмы? Ватикан? Что Вы планируете менять? Чем Вам не угодила девятая планета от солнца? — он смотрел на очнувшегося ПИФа так будто перед ним невменяемый антиглобалист, нуждающийся в немедленном вразумлении.
ПИФ пытался скрыть очевидную растерянность:
— Не знаю. Никто не знает. Я вижу, что сейчас Омега выглядит как страх и неловкость. Это неправильно.
— Бред! Хотите всучить нам триллион ниточек и заставить управлять каждым вздохом Вселенной? — Хранитель сыпал вопросами, но не ждал ответа. Ему требовалось время, чтобы понять — блефовал или нет этот кембриджский диверсант, когда грозил открыть легкий путь на Землю. — Надеетесь превратить Омегу в штурвал? Крутить как вам угодно? Штурвал в руках дьявола?
ПИФ отвечал тихо, словно самому себе:
— У меня одного такое ощущение, что так, как все происходит сейчас, не должно быть? Вы сознательно отказались от любого вида жизнедеятельности. От созидания и разрушения. Засохли в кроватях. Как одеялом обернулись Вашим мирком. Внутри этой темноты, духоты, теплоты нельзя ничего оживить, нельзя от чего — то оттолкнуться и изменить реальность. Вы как беспомощная бацилла, искусственно занесенная туда, где ей удобно существовать стерильно, не размножаясь. Бесцельно переползаете с места на место. Как мухи в двигателе Феррари. Не знаете, как управлять. Замерли в машинном масле. Считаете это единственно верным решением.
С каждым словом голос ПИФа становился тише — он захлебывался воздухом Омеги.
Ушлепки уже повставали со своих лавок. Многие, не обращая внимания на столпившихся у эстрады, разбредались домой. Они торопились возвратиться к своим грезам, к бесконечному паноптикуму судеб. Некоторые неуверенно кучковались поодаль.
— Я ухожу, амиго. Надоела Ваша творческая импотенция. Буду придумывать варианты спасения, пока Омега не истощится на чудеса. Не хочу вместе с вами вечно и тихо сидеть на золотом мешке.
— К сожалению, чтобы разрушить все, что созидалось тысячелетиями, достаточно одного безумца. Никуда вы не уйдете, — Хранитель подал знак Ли — бойцы отпустили ПИФа. Тот растерялся, сжал кулаки и замер, выбирая на кого кинуться.