Он скальпелем оперировал нутро миров. Омега подхватывала, реализовала. Теперь Пуха не беспокоило, как дальше жить с Ляпой, как вернуться на Землю. Достаточно быть просто взглядом на то, как слагается его счастье. Ничем иным стать не удалось и уже не хочется.
Он сделает так, чтобы судьбы Синицыной и Покрышкина там, на Земле, соединились. Они ненавязчиво сближались — ювелирными отрезками, закономерными переходами, невозможными совпадениями. Он виртуозно планировал каждую деталь, каждую комбинацию, каждое слово.
Нет ничего приятнее, чем составлять счастье
собственного отражения.
Счастье — производная
ювелирно отточенного воображения.
Пух настраивал пространства и процессы. Он чувствовал, как к пальцам прилипают ниточки семи миллиардов судеб. Он неназойливо подергивал их, совершенствуя и улучшая тех, кто подчинялся его воле. Дарил счастье достойным, отнимал жизнь у безнадежных сволочей. Земля должна превратиться в райский уголок — город сад, где нет несчастных, нет войн и авиакатастроф.
Настоящие, несоизмеримые ни с чем чувства. Случавшиеся до этого радости были бледным подобием, муляжом. С таким Счастьем нельзя возвращаться ни к обделенным жителям Омеги, ни к Ляпе, ввязавшейся в спор с Луиджи, ни к наивным жителям Земли, все еще уверенным в способности самим решать свои проблемы.
С Ним нельзя расстаться, нельзя обменять даже на соблазнительную близость с Ляпой. Синицина и Покрышкин послушно встретятся и полюбят друг друга на Земле. Значит, и здесь они вместе.
Глаза Пуха закрылся подрагивающими веками. В ближайший месяц им не суждено было приподняться.
Омегу нужно менять?
ПИФ побежал в сторону окраины. В голове гремел голос доктора Гоши: «Я тебя, гад, направил не революции устраивать, а оберегать. Обдурил, зараза! Прикинулся трусливой влюбленной несмышленой курочкой. Пандой недорезанной. А сам всю дорогу хотел устроить шоу демиургов».
ПИФ приказал голосу заткнуться.
Оставив за кормой последний однояйцовый дом, он перешел на шаг. Он будет идти три часа, не задумываясь, не останавливаясь, строго по прямой от поселения, стараясь не чувствовать, что убит горем.
ПИФ прибыл на Омегу, чтобы изменить все — этот замерший в неведомом пространстве — времени мирок, оставшуюся позади бурлящую кашу Земли, а вместе с ней и свою судьбу. Получилось иначе — он бессилен так же как во все периоды своей жизни. Он может создавать и двигать горы на Омеге, но это феноменальное могущество не влияет ни на что. Волшебник и волшебная палочка, которых выплюнули за сотни парсеков от того места, где они могут что — либо изменить.
Через три часа он потеряет сознание, упадет лицом в траву. Ему удастся уйти так далеко от поселка, как никому другому прежде. Омега не закружила, не вернула обратно к людям, коротавшим снами свое всесилие.
Через час Вильгельм закричит вновь созванным жителям Омеги:
— Я остановлю всех, кто начнет повторять подвиги этого безумца, — мысль «любой ценой» уловят все, кто соберется перед эстрадой.
Омега перестала быть нейтральной. Омега вызвала на Земле потрясения невиданного масштаба. Все поймут — ниточки тянутся сюда. Поскольку не ясно к кому, к какому именно телодвижению — виноваты все.
Среди тех, кто будет испуганно слушать Вильгельма, не было Пуха и Ляпы.
Девушка бегала по поселку в поисках Пух, а Пух в это время самому себе казался Богом, прочно вросшей в благодатную почву.
Прежде чем двинуться выжигать все то, что не может привиться на Омеге, Хранитель перетащит Пуха в домик на окраине поселка, напоминающий хлев. Сюда Вильгельм прятал всех безнадежно заболевших.
Часть VI. ЗЕМЛЯ
Дневник девочки Лесси. На Омегу и обратно.
Чем дальше расстояние, тем сложнее уловить мысль.
Процесс появления и узнавания внутри себя отголосков чужого организма не укладывался по полочкам. К тому, как ЭТО происходило, приходилось приклеивать ярлык «примерно так».
Иногда между взглядами начинает пульсировать невидимая артерия. По ней непроизвольно вливаются в голову (или другой орган, ответственный за чувства — местоположение его обычно определяют в груди) инородное. Оно сразу ощущается как что-то не свое. Почти рефлекторное усилие — и ЭТО удается почувствовать, осмыслить, а при желании дополнительно проговорить (исказить) словами.
Слова отрывочны, неполны, бессвязны — хаос чужой души и головы, нарезанный кубиками, втиснутый туда, где он осужден обрести (искаженное) название. Вывеска эта также мало говорит о человеке, которого сотрясает внутренняя работа, как кусок шлака о вулкане. Примерно так.