Я смотрел видеозаписи — исхудавшей мулатке с многочисленными дефектами речи не хватало ума, словарного запаса и жизненного опыта, чтобы донести до слушателей свои неуклюжие страхи и мучения.
Она некрасиво ревела и, размазывая потоки сальных слез по черному лицу, заикаясь твердила: «это не я, нея, НЕЯ».
Оставаясь перед чистым листом бумаги, «Нея» оказывался более выразителен и красноречив.
Не знал, от чего шевелились волосы на моей голове — то ли от ее всхлипываний, то ли от ровных пузатых букв на бумаге.
Вы уверены, что никто не подселился в ваше сознание?
Доктор Гоша очень ошибся, оставив мне записи Лесси — теперь у меня появилось оружие, которое поможет («каким же я был идиотом!»).
«Все! Тысячеугольник сложился! Людей испугали старением, чтобы ушлепки вернулись на Землю. Доктор Гоша и О’Хели спутали планы Омеги, ну ничего!».
Оставалось самая малость — еще больше напугать людей!
«Рассказать о завтрашней вспышке на солнце, способной уничтожить планету. Или о том, что ядерный потенциал СШП приведен в боевую готовность и остались считанные секунды до поворота ключей на старт? О пандемии? О вирусах Судного дня, которые выжгут ВСЕ человечество со скоростью напалма?».
Какой вариант предпочесть, чтобы люди поверили — жить им осталось сутки, максимум двое? Я рассчитывал рассказать сценарий последнего дня, который закончит историю цивилизации. Люди подготовлены — они поверят. И тогда будут спасены!
Ошибаетесь — я не сходил с ума. Более того, сидя под грибком, я кропотливо планировал каждый шаг и даже грезил о том, как изумительно мы заживем с Ляпой.
Я выложил из маленького рюкзака весь арсенал, с помощью которого собрался спасать человечество. То, чего не хватало, я надеялся добыть в ближайшем распредпункте.
К скудным вещам, уместившимся на бортике песочницы, я добавил откровения Лесси, точнее того, кому удалось поселиться в ней. Не удержался, выхватил несколько последних фраз:
«…таких неповоротливых, неприютных большинство. Они не подходили — мне был необходим ветер в голове, минимальное, усохшее почти до моих размеров «я». Однако, даже у пациентов психлечебниц теснота в голове подавляющая. Слишком сильны корни личности. Они и внутри и снаружи.
Я долгое время не понимал, как получилось вырваться на Землю тем немногим, с кем я познакомился на Омеге. Кого и как они смогли найти себе? Мертвеца, резиновую куклу?
Мои «путешествия» на Землю походили на бесконечное самоубийство — головокружительный забег на небоскреб, нырок из окна, стремительное падение вниз, нестерпимый удар о землю, необходимость отскребывать себя от земли и горячечное возвращение наверх, для нового броска.
Все это продолжалось до того момента, как я понял элементарную иерархию «доступных», иерархию готовых безвозмездно отказаться от себя, пожертвовать неудобным сумбуром внутри ради сосредоточенно безликой тишины, которую я нес с собой. Настал долгожданный день, когда я понял, кто согласится принять мою усталую пустоту…».
Я собрал вещи, вышел из-под мухомора.
Итак, основное — найти территорию, где пройдет моя акция. Необходимо, чтобы это место было оччччччень сложно оцепить. Я не должен упасть в обморок, не должен заснуть по крайней мере в ближайшие 15–16–ть часов.
«Вероятно, у силовиков есть средство и на мой неординарный случай. Сонная пуля, гипноз, лубянковская шапка невидимка? Зачем гадать? Других вариантов спасения нет».
Чуть позже, в медотделе никулинского распредпункта, я легко выпросил обезболивающие и скальпель. Люди на складе были предельно испуганы, деморализованы и могли выдать мне остатки скудеющего хозяйства. На мою просьбу о скотче, молодая девушка (огромные тени под глазами, опущенные вниз уголки рта), не возразив как обычно «только самое необходимое» ушла на склад и молча положила на прилавок клейкую ленту.
С этим нехитрым боекомплектом мне предстояло стать мировой знаменитостью и напугать как можно больше землян.
Вы согласны, что дети самые восприимчивые существа на Земле?
Я добрел до метро, отчего — то надеясь, что во дворах столкнусь с Ляпой, терпеливо поджидающей меня на скамейке. Детишки и бабушки все еще в значительных количествах присутствовали на детских площадка. Это радовало и успокаивало — есть кого спасать, дети и старики могут удержать в равновесии несущееся в неизвестность человечество.
В голове крутился один из сотни загадочных разговорах об Омеге (Ганновер, лестница между первым и вторым этажом). Ни о чем другом, кроме Омеги, мы тогда не разговаривали.