— Кстати, Гоша, что потом произошло с Лесси?
Гоша состроил кислую мину:
— Через год родители отдали ее в обычную школу. Сейчас ей шестнадцать. Она обыкновенная пуэрториканская девочка. Чуть более замкнутая и настороженная. Великолепные манеры, — тут бы и прозвенеть звоночку, но я продолжал прицельно смотреть в глаза доктора Гоши, — Отстань, а — а, — процедил он. — Ничего больше она не сочиняла. Наверное, уже рассталась с девственностью. Нарожала будущих нелегалов. Прошу, не запрягай телег о втором шансе для сирых и убогих. Я уже сто раз передумал все свои мысли о прозревших, откинувших инвалидные кресла, о недоумках, спустившихся с иглы и вмиг облагородившихся, о спасении, которое приходит словно ниоткуда.
— Хвала Омеге? — поинтересовался я, — Не хочешь написать диссертацию о причинах чудесных выздоровлений?
— Пока я жив, никто не напишет диссертации об Омеге. Она не для того, чтобы возвращать кому — то зрение, дееспособность и совершать другие банальные чудеса, — моя вина, что я не проанализировал и этот ответ Гоши.
Когда я ехал в Администрацию Президента, перед глазами плыли строчки из послания таинственного «Нея» из дневника Лесси:
«…Найти эти полупустые коробки оказалось не столь сложно. Сложнее полюбить их так, как они не заслуживают. Любовь позволяет сделать эти сосуды новым приютом для призрачных существ, которыми мы здесь стали. Самая легкая добыча — дети, заигравшиеся в супергероев, потерявшиеся, потерявшие, отчаявшиеся, убитые горем. Детское горе разрушает детскую личность намного быстрее, чем взрослых отморозков. Немного песка, которым посыплет меня Хранитель, чужое некрепкое сознание, и я вернусь.
Мы называем это чистилище. Непосвященному очень сложно понять, как больно расставаться с собой, как чудовищно больно заставлять другого потерять себя».
Я также как и Лэсси хотел сделать детей своими основными жертвами.
Каковы наши шансы на безоблачное будущее?
Времени на спасение почти не оставалось. Конечно, лучшее место для акции — Красная площадь, Лобное место, ХХС. Впрочем, умирать там, где выступают Pussy Riot и пошло, и пафосно. К тому же силовики все что угодно придумают, лишь бы меня обезвредить — улицы перекроют, Собор Василия Блаженного перенесут, обрушат на Лобное место пятиэтажный колпак.
Сначала я отправился на Тимирязевскую. В подвале у Вано все осталось по — прежнему — тепло, темно и пахло жареным мясом.
До этого дня Вано видел меня один раз, но обрадовался, словно мы сотню лет знакомы.
— В последний месяц лучше стало, — рассказывал он, принявшись за плавку стекла, — Работу реже заказывают, заходят чаще. Готовить стали больше. Разное. Угощают, рецепты рассказывают.
Я аккуратно сложил выплавленные бутылочки в рюкзак и попрощался с Вано.
До того как идти ва-банк я попробовал добиться внимания официальным путем. Направился в приемную Президента на Волхонке и сообщил о проблеме пухлой тетечке, которая в огромном мраморном холле фильтровала страждущих.
Пройдя собеседование, я отправился в один из кабинетов, где всех прошедших первичный осмотр допрашивали еще более сердобольные дядечки-тетечки и заносили в протокол жалобы.
Мне попался говорливый сухонький старичок, которого я в лоб огорошил:
— Я могу рассказать, почему происходят катастрофы.
Пальцы старичка забегали по клаве. Он явно перестукивался с кем-то по асе. Через минуту он радостно сообщил:
— Сегодня вы девятый, кто готов объяснить все. За неделю — сто первый.
— Я точно знаю, как избежать дальнейшего обострения ситуации.
— Таких значительно больше. Вы говорите — говорите, я занесу Ваши версии в базу. Их немедленно рассмотрят.
«Что я должен ему сказать? О том, что в капитанской рубке Бога под кодовым названием Омега происходит беспощадный эксперимент. Что нужно изменить, перестроить, перекодировать эту рубку и тогда все прекратится. И я знаю, как это сделать…»
— У меня есть материалы о причинах происходящего. Так сказать научное исследование…
Старичок сочувственно вздохнул:
— У нас уже полсотни таких исследований, десятки ученых, готовых сделать чрезвычайные заявления, пять — шесть медиков и химиков, придумавших вакцину против всего этого кошмара, сотня астрологов, предсказавших, как все будет продолжаться и чем закончится, две телекомпании, безвозмездно снявшие документальные сериалы о нынешних Апокалипсисах, три колдуна вуду, уверенных, что при определенных условиях снимут порчу со всего человечества, правозащитники, как и прежде уверенные, что во всем виноват кровавый режим.