У доктора как всегда был готов ответ:
— Мы переиграли торчков, также как чуть ранее неандертальцев, — Гоша пустил густую струю дыма в небо. — Здесь мы положили верхний предел человеку. Потому что на Омеге человек должен заканчиваться. Не двигаться выше. Большей концентрации человеком человека быть не может.
— А что начинается вместо?
— Начинается что-то другое. Пока мы не хотим знать об этом. Увы и увы со скидкой, для нас все начинается с человека, человеком и заканчивается. Аминь.
— Знаешь, доктор, — дрожащим голосом признался ПИФ. — Когда я был маленьким, мы любили закапывать друг друга в песок.
Он все больше чувствовал — это море, эта земля, это проясняющееся от туч небо постепенно становятся его собственностью, все больше принадлежат ему. Еще один бой и…
— У тебя было счастливое и очень опасное детство, дружок. Постарайся побыстрее о нем забыть. Ну что, прекращаем кровопролитие и прочие гуманитарные радости? — Гоша повернулся к другим ушлепкам, улегшимся на косогоре, и заговорил по-английски. — Именно сейчас мы можем вернуться на Землю. Запомните и передайте всем, кто слышит или может слышать. Сегодня последний и неплохой шанс уйти. Исполнить ваши мечты. Завтра мы будем просто мертвыми сорняками.
— Может быть, некоторые не хотят возвращаться, — пробормотал ПИФ. — Хотят лучшей участи. Еще раз попытать шанс, который дала им Омега.
— Идиоты эти некоторые, — ответил Гоша. — Омега больше не раздает шансы.
К Хранителю, распластавшемуся неподалеку, приковылял месье Кевур:
— Люди интересуются, — заговорил он по — французски, — У Вас есть силы? Мы решили попробовать.
Хранитель кивнул на Гошу, который напевал что-то под нос и, свесив ноги с вершины косогора, беззаботно болтал ими. Вид у доктора был столь непринужденный словно у него открылось сто второе дыхание.
— Этот мясник может лопату удержать. Идите на пляж — он вас присыплет, — когда Вильгельм произносил последнее слово, он уже спал.
Месье Кевур крикнул Гоше по-английски:
— Мы тоже хотим уйти.
— Своевременное решение. Катитесь вниз, — Гоша встал и подошел к бойцам Хранителя. — Ну что, монсеньоры, кто хочет отведать моей, нечеловеческой силы усталости? — и первым сиганул с косогора.
Через десять минут все было кончено — еще одна аккуратная братская могила и торчащие из нее спящие головы. Эти люди несколько лет нормально не отдыхали. Сегодня они эмоционально и физически выложились, поэтому им потребовались считанные секунды, чтобы заснуть.
Не выпуская из рук лопаты, доктор лежал у ровненького ряда холмиков. Он продолжал напевать, с любовью рассматривая небо, освобождающееся от туч. Небо тоже смотрело в него и передавало ему часть своих безграничных сил.
Силы потребуются завтра. Много сил. Завтра он сделает Омегу окончательно и бесповоротно своей. Доктор Гоша заснул с улыбкой на губах. Он был уверен — грядущая ночь станет для Земли самой спокойной за истекший месяц.
Вы готовы рискнуть — закопаться в песок и уснуть?
Непонятно, кто кого поддерживал. Невероятно, но они протащились бесконечное расстояние (750 м (!) — счетчик в голове настоящего инженера отключается только вместе с сознанием). Последние метры до дома Густава, где Ляпа и Хранитель упрятали Пуха, ползли на коленях.
Пух лежал на полу, чуть присыпанная песком. Пелена на глазах растаяла — Пух очнулся. Он не пыталась встать, не делала попыток освободиться. Тело полностью атрофировано — сказался месяц анабиоза. Впрочем, сейчас оно ему вряд ли требовалось.
Ляпа подползла к Пуху:
— Нам осталось чуть — чуть пошевелить мозгами и мы дома. Чуть — чуть. Тебе плохо?
— Очень. Тоска зеленая.
— Последняя, самая болезненная стадия заболевания Омегой. Значит, пришло время уходить. Вспомни, у тебя уже получалось нырять на Землю. Теперь надо выбраться туда навсегда. Вернуться.
— Стойте, — закричал ПИФ. Он схватил Пуха за ворот испачканной, разодранной в лохмотья рубашки, — Струсил?! Я знал — струсишь. Знал! Ушлепок малодушный.
— Ага. Природа не терпит умножения сущностей. Нас не может быть двое, трое в этой бесконечной Вселенной. Покрышкин Иван Владимирович один. И наверняка тот, что счастливо пребывает на Земле. Четвертую стадию заболевания Омегой никто не отменял — ты не выживешь здесь. Тебе как воздух потребуется уйти. Стать другим человеком.
— Дудки, — закричал ПИФ, потом внезапно сник. — Мы еще посмотрим, у кого хватит воли, остаться последним из Покрышкиных. Знаешь, ушлепок, чем мы отличаемся друг от друга?