Что во всех рассмотренных нами случаях потеря жизненной бодрости целиком обусловлена узко-односторонним преобладанием одних элементов жизни над другими, на это с особенной силой указывает еще один исторический пример, пожалуй, более известный, чем все приведенные нами, но совсем в другом роде. История, может быть, не знает народа, с большей жизненной энергией, народа более жизнерадостного, чем древние греки; но она же вряд ли может представить пример более разностороннего развития, более разносторонней жизни и деятельности.
Да и помимо исторических примеров каждый на личном опыте весьма легко может испытать, как изнурительно действует всякая исключительность в образе жизни, как блекнет свежее чувство и бодрое настроение под влиянием односторонних занятий. И в то же время каждому знакомо, как оживают и тело, и дух при своевременной смене занятий и как много они при этом способны проявить жизненных сил.
III.
И так, отмеченные нами со слов Майнлендера особенности цивилизованной жизни, характеризующие прогресс, как видим, представляют собою — все до единой — проявления односторонности в процессе развития. А эта особенность процесса развития, как мы уже заметили, будучи источником расслабления энергии, является в свою очередь результатом разнородности общества. Таким образом, мы получаем здесь частное проявление формулы Майнлендера, по которой всякое ослабление жизненной энергии есть следствие преобразования однородного в разнородное. И в рассмотренных случаях этому преобразованию подверглось общество; оно из однородного и простого путем развития сделалось разнородным и сложным. Что же касается личности, то оказывается, что она при этом переходит от разносторонней жизни и деятельности к односторонней, т.-е. с ней происходит преобразование прямо в обратном направлении. Вот что свидетельствуют исторические данные Майнлендера.
Спрашивается теперь: как же согласовать это с его же формулой?
Прямого ответа, он на это не дает. Однако, есть полная возможность, следуя за его собственными соображениями, решить это видимое противоречие. Дело вот в чем.
Хотя жизнь личности, вследствие процесса развития, в целом и становится более односторонней, но происходит это вследствие того, что некоторые элементы ее жизни, из односторонних становясь разносторонними (значит, развиваясь вполне согласно с формулой Майнлендера), развиваются несоразмерно с общим запасом сил личности. Следствием этого и является потеря уверенности во всем строе организма, во всех его отправлениях.
На первый взгляд может показаться странным, каким образом отвлечение сил из одной сферы деятельности в другую сферу того же самого организма, т.-е. простое перемещение сил, может повести в такому ослаблению организма, в его целом. Но это можно сравнить вот с чем: если человек станет на одну ногу, то он ведь от этого нисколько не изменяется в своем весе, а только переместит центр тяжести, а между тем, его устойчивость при этом легко может уменьшиться. Аналогичное с этим происходит, когда усиленные мускульные напряжения настолько ослабляют весь организм, что не только пропадает энергия мускулов, но отказывается работать и желудок, теряет бодрость нервная система, слабеют все впечатления внешних чувств. Подобное этому происходит при чрезмерном развитии деятельности и способностей ума или каких бы то ни было душевных функций. Энергия организма в целом при этом падает, не смотря на усиление частных отправлений, или вернее, благодаря такому усилению.
Мысль свою Майнлендер объясняет следующим примером. Первобытный человек, побуждаемый грубым эгоизмом, не останавливается ни перед чем, лишь бы отстоять свое благосостояние; с чистой совестью он убивает, грабит, крадет, надувает или насилует ради своей непосредственной пользы, и ничто его не удерживает от всего этого, ничто не возбуждает в нем сомнений в том, что он поступает не так, как бы следовало. Словом, ничто не колеблет его уверенности. У человека же, поднявшегося на более высокую ступень, является, если не прямое бескорыстное отвращение от подобного образа действий, то, по крайней мере целый, ряд побуждений, отвращающих от него: боязнь закона, преклонение пред общественным мнением, тонкий расчет, и т. п.
И то же самое повторяется во всех сферах более развитой жизни. Больше же всего это вызывается усложнением душевной жизни, так как именно она всего больше и развивается: ведь без малейшего преувеличения можно сказать, что чувство и мысль цивилизованного человека настолько же сложнее и разнообразнее, чем у первобытного человека, насколько современная машина сложнее первобытного орудия. А ведь чем сложнее становится механизм душевной жизни, тем больше, по убеждению Майнлендера, отнимается сил у побуждений. Следствием этого и является расслабление энергии, потому что именно на побуждениях целиком держится жизненная энергия; в них основа и сущность всего живого и деятельного в человеке, и когда они колеблются, когда в них проникает неуверенность, тогда даже высший успех всего предпринимаемого не дает полного удовлетворения. А когда это состояние тянется, тогда постепенно подкашивается самое стремление к счастью и теряется самый вкус к жизни.