И вот, на эту-то формулу возникновения и развития всякой жизни, Майнлендер указывает как на самую глубокую истину, предвосхищенную древними мудрецами у современной мысли и имеющую, независимо от каких бы то ни было преданий или символов, самое реальное значение.
В настоящее время вряд ли кто станет спорить, что приведенная формула, — независимо только от вопроса о происхождении зла, — действительно составляет неотъемлемое достояние науки. В конце прошлого и в начале нынешнего столетия трудами Вольфа, Гёте и фон-Бэра установлена та истина, что ряд изменений, чрез которые проходит семя, развиваясь до дерева, или яйцо — развиваясь до животного, состоит не в чем ином, как в переходе от однородного строения к разнородному. В первоначальном состоянии, каждый зародыш состоит из вещества совершенно однообразного, как по ткани, так и по химическому составу. Затем из однообразной массы начинают выделяться путем уплотнения внутреннее зерно и оболочка; начинается, как выражаются физиологи, дифференцирование. Затем, каждая из дифференцировавшихся частей немедленно сама начинает проявлять различия в своих частях, и происходит это непрерывно, совершаясь одновременно во всех частях развивающегося зародыша. В своей совокупности этот процесс дифференцирования и производит то сложное сочетание тканей и о́рганов, которое образует зрелое животное или растение. Такова история каждого из организмов и каждого о́ргана в любом организме. Вот, например, почка растения. В начале она представляет собой просто маленькое полусферическое или коническое возвышение. По мере того, как возвышение это увеличивается в размере, в основании его возникает новое возвышение—поменьше размером: это уже зачаток листа. В то время, как центральная часть поднимается выше, это новое (боковое) возвышение (т.-е. зачаток листа), также увеличиваясь, дает начало подчиненным выпуклостям, т.-е. зачаткам прилистников (если листы снабжены ими). Точно таким же образом развивается, например, рука зародыша человека. Как и в почке, на боку зародыша выступает маленькое язычковидное возвышение. Продолжая удлиняться, этот придаток на своем конце утолщается и образует сплющенный, округленный комок: это и есть представитель будущей кисти. Спустя некоторое время на краях комка появляются четыре впадины, разделяющие почки будущих пальцев. И так далее, одно за одним в однородной массе выступают новые различия, сначала едва заметные и постепенно усиливающиеся.
Нам нет нужды останавливаться дольше на приведенных примерах или приводить новые. И сказанного достаточно, чтобы можно было судить о реальном смысле „распадения первоначального единства на множество“. Однако, по сказанному невозможно составить себе даже приблизительного понятия о том необычайно широком применении, какое получила та же идея в своем приложении к самым различным областям жизни. Ученые ХІХ-го столетия, точно наперерыв друг перед другом, поспешили развить эту идею, каждый в своей сфере знаний. Она как бы висела в воздухе и, чем бы кто ни занимался, каждый вносил свою лепту в ее пользу. Так, в астрономии явилась гипотеза, по которой солнце и планеты возникли из вещества, бывшего вначале рассеянным в пространстве и почти однородным по плотности, температуре и прочим физическим свойствам. С течением времени возникло различие в плотности и температуре между внутренностью и внешностью этой массы, и мало-по-малу, шаг за шагом, первоначально почти однородная, она развилась в целый ряд чрезвычайно разнородных тел: в настоящее время образовавшиеся из нее планеты и солнце весьма различаются друг от друга и весом, и плотностью, и скоростью движения, и температурой, и составом. В геологии пришли к убеждению, что земля, будучи в начале в расплавленном состоянии, представляла собой в то время тело крайне однородное по своему составу. Впоследствии внешняя оболочка начала отвердевать и образовался ряд слоев, самого различного состава. С течением времени действие внутреннего раскаленного ядра на оболочку, извержение вулканов, разрывы, поднятие и опускание почвы, наклонение осаждавшихся слоев коры под разными углами — все это привело к тому, что теперь на поверхности земли нет двух сколько-нибудь значительных пространств, одинаковых между собой в очертании, в геологическом строении или в химическом составе.
Что касается органической жизни в ее целом, то еще Бэр обратил самое серьезное внимание на тот любопытный факт, что ступени развития, которые проходятся зародышем, отличаются заметным сходством, или вернее, аналогией с теми ступенями, по которым располагается весь животный мир. Обобщение это нельзя считать очень точным; оно не особенно полно выражает истину. Но самая идея получила в наше время чрезвычайно плодотворное развитие. С половины настоящего столетия в биологической науке выдвинулась и вскоре получила решительный перевес над остальными, теория, по которой весь органический мир потому и можно расположить в систему возрастающей сложности организации, аналогичной с ходом развития зародыша, что высшие организмы произошли из низших путем такого же усложнения организации, как зрелый индивидуум из зародыша. Только процесс развития высших форм жизни потребовал для своего осуществления не недель и не месяцев, а целых миллионов лет.