Мимоходом здесь весьма не лишнее отметить, что, по словам самого Майнлендера, на этой ступени развития человека духу его вовсе не заказаны все пути к совершенствованию. Напротив того, его энергия способна увеличиваться, он может становиться сильнее и расширять свою власть над действительностью. Так, при увеличивающемся опыте и при сколько-нибудь сносных условиях, ум первобытного человека способен усмотреть связь между положением солнца, временами года и состоянием пастбищ. Точно также он способен создать религию. Но тем-то, по словам Майнлендера, и замечательно первобытное состояние, что эти шаги на пути развития духа совершаются у первобытного человека не на счет жизненной энергии, не ценою расслабления чувства и воли, не в ущерб его решительности и уверенности. Возьмем, например, его религиозные верования, т.-е. его отношения в божеству. Коль скоро природа к нему благосклонна, он заключает, что добрый дух заботится о его благоденствии, и он преисполняется чувства благодарности. Если, напротив, жизнь дается ему не легко, он видит в этом дело рук злого духа и приносит ему умилостивительные жертвы. Словом, везде перед ним ясная и определенная цель: он хочет жить, он не потерял вкуса к жизни и, как ни ничтожен его ум, как ни грубо его чувство, а ему достает того и другого, чтобы бодро отстаивать свое существование и наслаждаться теми радостями, которые оно способно дать ему. Другими словами — при всей ограниченности как его требований от жизни, так и его сил и способностей, в тех и других нет резкой дисгармонии. В этом отношении жизнь первобытного человека можно сравнить с машиной, хотя не сложной и не особенно сильной, но с хорошо прилаженными друг к другу частями.
Но вот население увеличивается и жить становится тяжелее. Охота и скотоводство оказываются уже больше недостаточными для пропитания, и приходится обратиться к земледелию, требующему и большого внимания, и большей опытности, и гораздо большого напряжения всех сил вообще. При этом скоро уже становится невозможным жить обособленной жизнью, отдельными семьями или одиночками; является необходимость соединяться в общества, — обществу и легче бороться с природой, и легче заботиться о личной безопасности каждого, чем отдельному человеку. Здесь-то и возникает обстоятельство, имеющее очень большое значение для хода всего дальнейшего. Дело в том, что более напряженная и более сложная деятельность, требуемая от человека в этот период развития, распределится между отдельными лицами и классами — происходит разделение труда, а вместе с тем и разделение всяких деятелей и отправлений. Возникают отдельные классы земледельцев, купцов, ремесленников, судей, воинов, жрецов и т. д. Кроме того, войны создают еще особый класс рабов. Между всеми этими классами людей образуются крайне разнообразные и сложные отношения. Каждый из них в своей специальной деятельности и в своем специальном положении вырабатывает свои особенные способности. И в каждом из них вырабатываются свои особенные отношения к природе, жизни и людям. Возьмем, например, купца и воина; они думают различно, и чувствуют различно, и поступают по разному. Каждый из них по своему смотрит на честь, на справедливость, на достоинство; у каждого свои особенные приемы рассуждения, наконец каждый по своему относится как к своему же брату купцу или воину, так и к представителям других классов общества. А так как все эти люди все-таки живут вместе, и даже очень зависят друг от друга, то в результате получается до крайности сложная и запутанная цепь взаимных отношений. Вследствие этого в организованном обществе мы встречаем не только сложность общественных отношений и разнообразие деятельностей, но и соответственное разнообразие мыслей, чувств и настроений, одолевающих личность.
Тут мы должны сказать, что дальнейший ход мысли Майнлендера отличается некоторой сбивчивостью. Приходится очень внимательно разбираться среди неточностей и неясностей, чтобы понять, каким же образом указанное усложнение деятельностей и душевных процессов влечет за собой понижение энергии. В исторических примерах, которые он приводит, мы действительно видим несомненное ослабление энергии и не менее явное прогрессивное усложнение жизни. Но нелегко понять, почему одно вытекает из другого. Однако, есть полная возможность добраться до той связи, которая тут существует.