Одну из главных ролей в событиях 1821 года играл 29-летний генерал-майор русской службы князь Александр Константинович Ипсиланти — личность, оставившая заметный след не только в русской, но и в мировой истории. По национальности Ипсиланти был греком — сыном эмигрировавшего в Россию господаря (правителя) Молдавии (1799–1802) и Валахии (1802–1806). Семья будущего руководителя греческих повстанцев была очень богатой: ее владения в России и Турции приносили годовой доход в 120 тысяч рублей.
Несмотря на свое происхождение, князь Ипсиланти был человеком Александровской эпохи и декабристского мировоззрения. С 14 лет воспитывавшийся в России и учившийся в петербургском Педагогическом институте, греческий аристократ был связан с русскими людьми общностью карьеры российского военного, а также тесным боевым братством. С 1808 года он служил в кавалергардах, принимал участие в Отечественной войне и заграничных походах. Был кавалером нескольких боевых орденов и золотой шпаги «За храбрость». В августе 1813 года, в бою под Дрезденом, Ипсиланти потерял правую руку. В 1816 году был назначен флигель-адъютантом, в 1817 году стал генерал-майором и командиром гусарской бригады. Русскими офицерами были и трое его младших братьев — Дмитрий, Георгий и Николай.
Среди друзей и знакомых Александра Ипсиланти — множество знаменитых людей первой четверти XIX века. Князь лично знал императора Александра I, дружил с Денисом Давыдовым, был знаком с Пушкиным. Он постоянно вращался в кругу южных вольнодумцев, был для них безусловно своим. Правда, разделяя общие для многих аристократов тех лет вольнолюбивые мечтания, Ипсиланти желал свободы не столько для России, сколько для своей родины, которой он считал Грецию. Поэтому он не был членом декабристских организаций, а весной 1820 года вступил в греческое тайное общество Филики Этерия (в переводе с греческого — «Дружеское общество»). В России эту организацию часто называли Гетерией.
Этерия возникла на два года раньше Союза спасения, в 1814 году, и не в столице, а на окраине России — в Одессе. Типологически Этерия была очень близка к российским тайным обществам. Ее создатели, как и создатели первого декабристского союза, заимствовали формы своей деятельности у масонских лож. В обществе было принято несколько степеней «посвящения», прием в Этерию и переход в более высокую степень сопровождались заимствованными у масонов сложными обрядами и клятвами. Подобно Союзу благоденствия, до конца 1810-х годов Этерия занималась лишь мирной пропагандой идей освобождения Греции от власти турок. Правда, в отличие от декабристов члены Этерии принимали в свои ряды не только дворян, но и негоциантов, и даже крестьян.
Вступив в Эгерию и благодаря своему происхождению сразу же заняв в ней лидирующие позиции, Ипсиланти решительно отверг идею пропаганды и занялся подготовкой вооруженного восстания. Прекратился прием «простых людей» в организацию, упростилась ее структура. Был принят устав Этерии, построенный на началах строгой военной дисциплины и безусловного подчинения приказам единого лидера — самого Александра Ипсиланти. Касса общества сосредоточилась в руках Ипсиланти, он занялся покупкой оружия. В Кишиневе была организована тайная типография. К началу 1821 года руководитель Этерии уверился, что его структура готова к реальному действию.
Вечером 22 февраля 1821 года Ипсиланти в сопровождении нескольких сторонников, в том числе своих братьев Николая и Георгия, перешел пограничную реку Прут. Оказавшись в молдавском городе Яссы, где его уже ждали и куда стали стекаться его многочисленные сторонники, Ипсиланти провозгласил начало восстания.
Переход князя через границу вызвал в русском обществе бурю восторга. В высшем свете собирали деньги для восставших греков, многие русские дворяне стремились вступить в войско Ипсиланти.
«Дело» греков сразу же воспели российские вольнолюбивые поэты. Вильгельм Кюхельбекер написал знаменитую «Греческую песнь»:
Ему вторил Федор Глинка:
В обществе распространялись слухи, что император Александр I собирается послать в помощь Ипсиланти войска под командованием генерала Алексея Ермолова — знаменитого «проконсула Кавказа». По этому поводу сочинил стихотворение Кондратий Рылеев:
Подвигом Ипсиланти восхищался и Пушкин. «Первый шаг Ипсиланти прекрасен и блистателен! Он счастливо начал. — 28 лет, оторванная рука, цель великодушная! Отныне и мертвый или победитель он принадлежит истории», — писал он. Пушкин называл Ипсиланти «великодушным греком», а его «дело» воспел, в частности, в стихотворении «Война»:
Поэт, живший тогда в ссылке в Кишиневе, внимательно следил за происходившим в княжествах. В начале мая 1821 года через «молодого француза», который отправлялся в Грецию, он передал для Ипсиланти письмо. Пушкин всерьез обдумывал возможность присоединиться к отряду мятежного князя и сообщал лицейскому другу Антону Дельвигу: «Скоро оставляю благословенную Бессарабию; есть страны благословеннее. Праздный мир не самое лучшее состояние жизни».
Однако и сам Ипсиланти, и те, кто ему сочувствовал в России, прекрасно понимали, что он не сможет победить регулярную турецкую армию во главе греческих «патриотов» и русских добровольцев, плохо вооруженных и зачастую не имевших никакого понятия о военном деле. Победить он мог в одном случае — если бы Россия оказала ему военную помощь. Понимал это и Пушкин. «Важный вопрос: что станет делать Россия; займем ли мы Молдавию и Валахию под видом миролюбивых посредников; перейдем ли мы Дунай защитниками свободных греков и врагами их врагов?» — размышлял он. Реальной силой, на которую возлагали свои надежды сторонники Ипсиланти, была 2-я армия.