Однако план этот провалился. Никита Муравьев испугался активности южных эмиссаров. Император Александр I не утвердил бюджет. Петр Волконский потерял свою должность — и на его место назначили генерала Ивана Дибича, с которым у заговорщиков никаких связей не было. У самого же генерал-интенданта начались крупные служебные неприятности. Император отправил во 2-ю армию ревизора — непосредственного начальника Юшневского «по провиантской части», директора провиантского департамента Военного министерства генерал-провиантмейстера Андрея Абакумова.
Андрей Иванович Абакумов — личность, незаслуженно забытая в истории. Происходивший «из купеческих детей города Торопца», он начал службу в 1787 году с чина унтер-офицера гвардейского Преображенского полка, вскоре затем перешел в статскую службу. Абакумов оказался на редкость талантливым человеком: не будучи по происхождению дворянином, не имея никаких связей, рассчитывая только на себя, он к 1815 году дослужился до чина статского советника; должность директора провиантского департамента он получил в 1816 году. Среди современников Андрей Абакумов пользовался славой толкового и честного чиновника, «мастера своего дела». Собственно, именно ему русская армия обязана «правильной» организацией тыловой службы. Абакумов слыл и талантливым финансистом: весной 1823 года он едва не был назначен российским министром финансов.
И назначение это не состоялось во многом потому, что директор провиантского департамента в этот момент отсутствовал в столице, исполняя ревизорские функции во 2-й армии. В феврале 1823 года Абакумов получил приказ императора «немедленно отправиться» во 2-ю армию, где «войти в подробное рассмотрение тех оснований, по которым составлена смета генерал-интендантом Юшневским». Миссия Абакумова должна была оставаться тайной для начальства 2-й армии — до самого момента его приезда в Тульчин. С собой Абакумов вез высочайший указ на имя главнокомандующего. В этом указе император требовал от Витгенштейна «воспользоваться всеми способами» для уменьшения расходов и объяснял, что генерал-провиантмейстер послан во 2-ю армию «собственного для облегчения» трудов главнокомандующего в деле уменьшения расходов.
Правда, император не хотел, чтобы Абакумов действовал через голову Витгенштейна — и поэтому в указе настоятельно советовал главнокомандующему самому дать генерал-провиантмейстеру поручение расследовать историю с составлением бюджета. «С возвращением генерал-провиантмейстера я ожидаю донесения вашего о тех распоряжениях, которые по сему сделаны вами будут, и повторяю полную уверенность мою в испытанной попечительное™ вашей о пользах государственных, которую всегда с удовольствием в вас вижу», — писал император Витгенштейну.
Абакумов все же не удержал в тайне цель своей поездки. Юшневский, видимо, быстро оценивший последствия своего поступка, к его приезду уменьшил — совершенно безболезненно для армии — смету почти на полтора миллиона рублей. Но, несмотря на это, миссия директора провиантского департамента вызвала в штабе Витгенштейна бурю эмоций.
Особенно недоволен приездом Абакумова оказался даже не сам Юшневский, а начальник штаба генерал Киселев. Абакумов отнимал у него реальную возможность «научить» генерал-интенданта его «ремеслу», доказать главнокомандующему свое безусловное первенство в штабе. Киселеву казалось, что ревизорские функции, предоставленные не ему, — свидетельство недоверия к нему со стороны императора. «Удобнее было бы пригласить меня заняться частию, мне неподведомственной, узаконить приглашение сие постановлением и возложить на меня ответственность, которой не боюсь и которую, конечно, оправдал бы, сколько человеку честолюбивому оправдать ее можно», — писал он Закревскому. И добавлял, что имеет право на царское доверие, потому что честен и «не скупает» имений «за границею». Киселев сообщал Закревскому, что не хочет сотрудничать с Абакумовым и собирается выйти в отставку.
Неадекватная реакция Киселева весьма озадачила За-кревского. Удивление сквозит в его ответе Киселеву: «Не понимаю, почему ты принимаешь к сердцу командировку в вашу армию Абакумова, тогда как интендантское управление не принадлежит к кругу твоих занятий и нет нужды тебе сего добиваться, ибо такая канальская часть, что мудрено и самому деятельному и честному человеку за них отвечать, ибо основано все на воровстве».
Абакумову понадобился месяц, чтобы разобраться с бюджетом. Он «изыскал средства» к сокращению расходов еще на полтора миллиона рублей, чем вызвал новый взрыв негодования начальника штаба. Вообще же выводы о состоянии интендантства, которые сделал Абакумов, оказались весьма благоприятными для Юшневского. Незнатному и нечиновному директору провиантского департамента не было никакого резона ссориться с могущественным главнокомандующим. Витгенштейн же вовсе не собирался наказывать своего интенданта, которого любил и которому доверял. В рапорте императору Абакумов отмечал энергичную деятельность генерал-интенданта по составлению интендантских отчетов, его рачительность в деле сохранения казенных средств, «исправность» поставщиков продовольствия для армии. Киселеву пришлось смириться с тем, что высокое мнение главнокомандующего о своем интенданте в ходе ревизии не изменилось.
Для того чтобы спасти репутацию Юшневского в глазах императора, главнокомандующий решился на весьма рискованный поступок. Отправляя императору подлинник рапорта Абакумова, он приложил к нему и свою «докладную записку» следующего содержания: «Имея счастие поднести при сем таковое донесение генерал-провиантмейстера Абакумова в подлиннике на высочайшее вашего императорского величества благоусмотрение, приемлю смелость, для поощрения генерал-интенданта вверенной мне армии 5-го класса Юшневского к дальнейшему усердию в прохождении многотрудной его должности, всеподданнейше испрашивать у вашего императорского величества всемилостивейшего пожалования его чином 4-го класса».
Предприятие Витгенштейна увенчалось успехом — очевидно, император был доволен сокращением бюджета и не хотел обижать главнокомандующего. Юшневский, согласно высочайшему приказу, стал действительным статским советником, «особой 4-го класса». При этом он — согласно Табели о рангах — сравнялся в чине с генерал-майором Киселевым, а также и с самим Абакумовым. Но несмотря на заступничество Витгенштейна, в глазах высшего военного начальства генерал-интендант потерял прежнюю репутацию безупречного чиновника. За его действиями стали пристально следить — и делали это в обход Витгенштейна. Обстоятельства заставили Юшневского стать еще осторожнее и прекратить эксперименты с армейским бюджетом.
К середине 1823 года опасность, которую несла заговорщикам штабная деятельность Киселева, оказалась намного значительнее уже принесенной им пользы. Пестель понимал, что «интриги» Киселева напрямую угрожают Юшневскому, обозленный начальник штаба просто ждет случая, чтобы скомпрометировать генерал-интенданта в глазах главнокомандующего или высшей власти. Из человека, на которого можно было «иметь виды», Киселев превращался в открытого врага.
Но деятельностью Киселева были недовольны не только Пестель и Юшневский. Против начальника штаба активно интриговал злой и мстительный генерал Рудзевич — вокруг него и сложилась антикиселевская «генеральская оппозиция». В эту оппозицию вошли начальники крупных воинских соединений: дивизий и бригад. Киселева в армии считали выскочкой, «ловким царедворцем». Генерал-майорский чин он получил лишь в 1817 году, и тем самым император нарушил принцип старшинства. Согласно этому принципу Рудзевича на посту начальника армейского штаба должен был сменить следующий по числу лет пребывания в должности генерал-лейтенант. Или, на крайний случай, самый старший в армии генерал-майор. Штабные чиновники, в большинстве своем связанные с командой Беннигсена, нового начальника штаба тоже очень не любили. Недолюбливающий Киселева главнокомандующий на действия этой оппозиции смотрел сквозь пальцы.