Шагов его я не слышала, но я точно знала, что темный – там. Мурашки по шее побежали, как тогда в камере, когда я его не видела, но чувствовала присутствие всей кожей.
- Что? – мурлыкнул низкий бархатный голос где-то над моим затылком.
Он обошел мое кресло, и тут уже я замерла, как мраморная статуя, чуть не пролив вино из бокала. Его костюм… Боги… Одежда вся была покрыта мелкими черными кожаными ремешками с серебряными застежками. Высокая стройная фигура затянута, как в перчатку и будто бы облита черной блестящей глазурью, и по ассоциации невольно пришла идиотская мысль: провести бы по лакированной поверхности кончиком языка, вдруг, и правда, сладкая? Бр-р-р. Самих перчаток, кстати, не было, зато на пальцах звенели серебряные тяжелые перстни. Белоснежная грива расчесана и забрана в роскошный хвост длиной до пояса драгоценной заколкой, кроме нескольких кастовых косичек, украшенных серебряными зажимами с небольшими черными перьями. Пирсинг на лице – тоже серебро и россыпь бриллиантов. Я, кажется, забыла, как дышать, пожирая глазами эльфа, пока тот изящно опускался слева от меня в собственное кресло во главе стола. Впрочем, дело было не во мне, мужчины тоже рисковали умереть от нехватки кислорода. Скримджой был ослепителен, от него просто невозможно было отвести глаз. Я не понимала, что со мной творится, а все происходящее казалось нереальным. Что я тут делаю вообще? Почему я спокойно ужинаю в компании работорговцев, а теперь еще и пялюсь во все глаза на того, кто меня тут держит, как в тюрьме?
Из-за этой его неестественной привлекательности никто не обратил внимания на невысокого и плотного бородатого человечка в зеленом камзоле из недорогого сукна, тоже устроившегося за столом и теперь мнущего в руках простенький клетчатый платок.
- Чего замолчали? – усмехнулся дроу, лаская пальцами ножку сверкающего резными гранями бокала с темно-красным густым вином, и могла бы поклясться: даже хрусталь под его ладонью изгибался и звенел от удовольствия.
- Ты… - я откашлялась, потому что голос внезапно охрип. – Что это за ерунда еще?
Он приподнял одну бровь, и бриллиантовая россыпь, украшающая его щеку, заиграла мириадами лучиков света. Казалось, от эльфа исходит сверхъестественное свечение, от которого становилось больно глазам.
- Гламоур дроу. Слышала о таком?
Я кивнула. Гламоур – самое известное умение темных эльфов. Остальные остроухие тоже владеют зачатками, сама кое-что могла в этом плане, но это – не сравнимо с тем, что могут служители Лосс. Привлекательность, умение нравиться. Абсолютно, до помрачения рассудка, так что перехватывает дыхание, дрожат коленки, а ум, даже не сопротивляясь, проваливается в бездну. Слышала не раз, но на собственной шкуре ощущала впервые. Отвратительное чувство, будто бы тебя накачали любовным приворотным зельем до того, что оно из ушей литься начинает. Разумом все понимаешь, а сопротивляться не можешь.
- Зачем ты это делаешь? – я потерла лоб рукой, пытаясь смотреть только в свою тарелку.
- Как это – зачем? Я же…
- …десять лет сидел в камере, в грязной рубашке и со спутанными волосами, - озвучила я мысль Лусуса.
- Умная девочка, - рассмеялся он, - ну да ладно, господа, рассказываю последние новости. Во-первых, позвольте представить вам господина Тонлера, Берси и Жаннет его знают, а остальные, думаю, нет. Он привез нам несколько повозок с бочонками отменного вина. Кстати, сейчас вы именно его и дегустируете. Я пригласил его поужинать с нами. Ну, господа, что скажете?
Берс отпил сразу половину бокала, пытаясь не смотреть на эльфа, сжав ладонь до побелевших пальцев.
- Ну… э-э-э… Очень вкусно. Да.
- Хорошее вино, - подтвердила Жанетт тоже чуть охрипшим голосом.
Вот она вообще не сводила глаз с дроу, кажется, даже моргать перестала. А вот интересно, достаточно ли будет движения его брови, чтобы она выпрыгнула из платья? Ладно, я придираюсь, это все от беспомощности.
- А ты что думаешь, ненаглядная?
- Вино, как вино, - пожала я плечами, злясь и на себя, и на него, - я предпочитаю белое. Кастельванию.
- Я учту. Так расскажите нам, господин Тонлер, что за страна, год урожая? Теперь всем любопытно, - промурлыкал Скримджой, обращаясь к торговцу, и мужчина едва заметно вздрогнул.