- Ты кого-то расспрашивала обо мне, так? Сегодня? – голос был возле самого уха.
- Привет, Сам, - прохрипела я, пытаясь восстановить дыхание.
- А я уже решил, что мы стали добрыми друзьями! А что делаешь ты?
- Что я делаю?
Меня развернуло, и я оказалась лицом к лицу с тварью. Череп медленно оброс мышцами, волокно за волокном, разжился сосудами, затянулся бледной кожей тут же покрывшейся черно-белой краской.
- Ты расспрашивала обо мне одну из моих маленьких птичек. Обо мне и моих делах. Это – не хорошо…
- Я – любознательная.
Он встряхнул меня за ворот, как нашкодившего щенка.
- Знаешь, что произошло с любопытной кошкой?
- В чьем теле твой Хозяин? – прямо спросила я.
- А ты угадай, - тонкие губы растянулись в лягушачьей ухмылке, - дам целых три попытки.
- И если я угадаю…
- Я честно скажу тебе об этом.
- А если нет…
- Сделаю тебе больно. Не убью, не переживай, и не покалечу. Просто глоток страха и боли. Согласна?
Где-то это сегодня уже было.
- Бездна с тобой!
Он осклабился еще шире и крепко обхватил меня костлявыми руками.
- Первая попытка, - прошипела тварь, проводя толстым липким языком по моей шее, слизывая стекающую из ссадины на щеке кровь. Меня чуть не вывернуло наизнанку от отвращения.
- Герцог?
- Тепло,- зубы чуть прикусили кожу на изгибе между шеей и плечом.
- Вильдерфор? Глава стражи?
- Холоднее.
Я дернулась, попытавшись оттолкнуть его – бесполезно, будто дварфийские тиски.
- Прекрати! Ты мешаешь мне думать!
- А та-а-ак?
Это был даже не поцелуй. Это было похоже, будто в горло заползла отвратительно скользкая здоровенная змея, от которой несло тленом. Сам отступил на шаг, расхохотавшись, резко, будто ворона закаркала, а я упала на четвереньки, и меня таки вывернуло наизнанку. Он крутил тросточку и насвистывал, терпеливо ожидая, когда я снова смогу говорить.
- Нахрена, - поинтересовалась я, едва отдышавшись и вытерев платком губы, - ты это делаешь?
- Скажу, когда доиграем. Итак! Третья попытка!
Полагаю, никто не смог бы соображать в такой обстановке. Я не исключение.
- Казначей? – вяло попыталась я. – Перш?
- Не-е-ет…
Он снова вздернул меня на ноги, и теперь вместо лица снова был голый череп с тьмой внутри. Только зубы стали треугольные и даже на вид бритвенно острые.
А потом он медленно потянулся ко мне, и тут действительно стало больно.
А через миг все было кончено, я даже испугаться толком не успела. Стояла, хлопала глазами, да прижимала ладонь к левому уху, у которого больше не было мочки. Горячая кровь тонкой струйкой текла по шее за шиворот. В крови был и длинный розовый язык, на котором лежал кусочек плоти, минуту назад бывший частью моего собственного тела. Тварь захлопнула пасть и сделала глотательное движение.
Это все было одним долгим, мучительным, и не желающим заканчиваться кошмаром, вся эта мертвячья поездочка.
- Ты же понимаешь, что я сделал?
- Ты откусил мне кусок уха!! – вот они, первые ростки истерики, которую невозможно контролировать.
- И ты понимаешь, зачем?
- Нет! А знаешь, почему? Потому что я – нормальная!! – я ударила его кулаком в грудь, и только потом поняла, что делаю.
Отступила. Замерла. Ждала реакции.
- Скажу только одно слово. Сопричастность. Понимаешь? Нет? Жаль, жаль… Я считал тебя умнее, дорогая. Я рассказал о тебе, и представь, тебя прекрасно знают. И знают, что ты постепенно становишься причиной конфликта двух Домов. А еще подумывают, не съесть ли тебя все же? Ты глупенькая, но необычная, дорогая. Очень необычная, раз уж сумела притащить в явленный мир Абао, Пожирателя Миров. А потом еще и смогла от него избавиться. Кто бы ни покончил с тобой… Хех. Кто бы это ни был, это станет интереснейшей историей. Громкой! Я с удовольствием послежу, как закончится твоя жизнь. Но при этом кусочек тебя – всегда останется со мной. Как часть меня. Сопричастность, понимаешь? И именно я! Сам! первым начал тебя есть. Я потом с огромным удовольствием буду рассказывать эту историю другим. Мое почтение! – он приподнял шляпу. – Скоро рассвет. Пора заняться рутинными обязанностями. А тебе стоит выспаться, дорогая, выглядишь… измочаленной. Это не слишком привлекательно, знаешь ли.
- Сын герцога? – спросила я у его спины, ни на что не надеясь.
- Тепло! – он не обернулся, но помахал рукой, затянутой в белую перчатку.