- Лекарство не помогло. Ты умер, - честно призналась я, - от некрочумы. Теперь ты – вампир.
Георг посмотрел на меня недоверчиво, а потом неуверенно улыбнулся.
- Это – такая шутка?
- Да какие уж тут шутки, - буркнула я, - надо отсюда выбираться, пока никто из мистиков тебя не заметил. Хорошо, что уже ночь, а за день все так умаиваются, что валятся с ног. Встать сможешь?
- Мы уже на «ты»? – парень все еще не понимал. – Я не против. А не подскажешь ли, чем это так вкусно пахнет? Кажется, кто-то варит глинтвейн…
- Ага, - мрачно кивнула я, начиная все больше нервничать, - точно. В морге. Самое оно.
Георг наконец-то пришел в себя настолько, чтобы осмотреться по сторонам и тут же перестал улыбаться. В черных с красными искрами глазах медленно проступало понимание.
- Морг? – уточнил он зачем-то, невольно облизнув губы.
- Морг. Ледник. Вставай, у нас мало времени, пока никто не вошел.
Он скинул полотно, неуверенно встал на ноги и принялся разглядывать свои ладони.
- Знаешь, - проговорил он медленно, - я, наверное, должен быть в шоке. Но его почему-то нет. Только я очень голодный.
Георг поднял лицо, и в ставших черными глазах вспыхнул, разгораясь ярче, все тот же красный огонек. Плохо дело.
- Послушай, - попыталась я достучаться до его разума, медленно пятясь, так, чтобы кусок льда оказался между нами, - я накормлю тебя, но не раньше, чем мы выйдем отсюда. Ты только потерпи немного, ладно? Эй? Ты меня слышишь?
Он оказался рядом слишком быстро, одним незаметным глазу движением, размазавшись на миг по воздуху серой дымкой, потом взял за руку, поднял ее вверх к собственному лицу, зачарованно глядя, как из пореза стекают рубиновые капли. Между вишневых губ явно проступили вытягивающиеся фарфорово-белые клыки. Твою ж мать.
- Что со мной? – спросил бывший гвардеец как-то жалобно, не в силах ни отвести взгляд, ни разжать пальцы.
- Так! Стоп! – не пальцы на запястье – мертвячьи тиски! - Это жажда. Я дам тебе, чем ее утолить. Только не так и не здесь, прошу! Возьми себя в руки! Георг! Виконт Левьер!
А бесполезно. Алое зарево затопило его глаза целиком, веки потемнели, а на лице появилось новое, не знакомое мне до тех пор хищное выражение.
- Не-не-не, - оставалось только отступить хоть на полшага, но там я прижалась спиной к холодной стене морга, - нет! Георг! Не делай этого!
Вампир не понимал, не осознавал, напрочь потеряв свою идентичность. Все, что существовало для него – только жажда. Безумный голод, заполнивший все его тело, ставшее таким холодным и незнакомым. Только согреться. Только не остаться в этом мраке и холоде, когда скулы сводит от желания… желания чего?
Клыки… Они должны войти в тело, мягко прорезав кожу, плоть, так чтоб потрясающе вкусная и горячая кровь с запахом глинтвейна целебной амброзией хлынула в горло. Пить ее. Глотать. Захлебываться от жадности. Он схватил меня за плечо, запустив пальцы другой руки в волосы, и медленно отогнул голову в сторону, обнажая шею.
- Стой! Сопротивляйся! Ты сможешь! Георг! Ги!
Ги смог. Он оказался лучше, чем он сам думал о себе. Алый огонек мигнул и чуть отступил в глубину зрачков, затаившись там голодным хищником. Гвардеец отшвырнул меня к противоположной стене и упал на колени, закрыв лицо руками. Толи не желая видеть, то ли – слышать такой дразнящий запах крови.
- Уходи, - глухо прорычал он, - беги…
Отлично! С самоконтролем у парня все более чем хорошо. Нам обоим здорово повезло, надо сказать, особенно ему, потому что еще миг, и я выпустила бы баргестов. Как быстро две инфернальные твари разорвут новорожденного немертвого – вопрос хороший, но узнавать ответ на него мне не хотелось.
- Считай, - велела я, вспомнив другого вампира – Вегу, - до тысячи, быстро, как только можешь. Я помогу тебе, но только если ты сейчас сможешь взять себя в руки. Понимаешь? Ну! Считай!
- Один, два, три…
12. Отличная компания
Мы вывалились из храма вместе, пошатываясь, как пара хорошо так подвыпивших бродяг. Я накинула на него стащенную там же в морге белую холстину, в некоторых ситуациях саван – вполне сойдет за плащ, и потащила новоявленную нежить за локоть через площадь в сторону гильдии. Казалось бы, расстояние – всего ничего, а вот поди ж…
- Ты, я вижу, вообще не спишь по ночам, а?
Я замерла и выругалась про себя. Да чтоб его! Как же не вовремя!
Сам соткался из ночных теней, помахивая тросточкой с беззаботностью столичного двадцатилетнего гуляки. Он заступил нам дорогу, с любопытством рассматривая моего спутника. Тот упрямо сверлил взглядом мостовую, до скрипа сжав зубы. Или клыки? Как они их называют? Боги, о чем я только думаю.