Мне не было страшно, даже скорее – наоборот. Потому что жизнь наконец-то возвращалась в привычное русло.
- Слушайте, - проговорила я, доставая из сумки еще ампулы, - если я часок посплю, вы сможете тихо-мирно подождать меня тут? Я ужасно устала. Я, наверное, просто умру от усталости, если не прилягу.
Нечисть и нежить переглянулись.
- Конечно, благодетельница. Не вопрос! Но только вот что мы будем с ним делать потом? – полюбопытствовал гоблин. – И, кстати, дорогой друг, ты не хочешь умыться? Выглядишь, прямо скажем, трандец…
- Георг, - мягко проговорила я, перебираясь тем временем на кровать и взбивая подушку, - у тебя есть несколько вариантов…
- Не говори со мной, как с тяжело больным, - отмахнулся вампир, поднимаясь на ноги и направляясь в ванную, - я уже умер, и повторяю, я не в шоке.
- Хорошо. Так вот, вариант первый: расскажем обо всем Лео, и дальше ты сам думаешь, что говорить, а что нет своей семье.
- Не оценит, - отозвался немертвый, перебивая плеск воды, - да и как я такой дома покажусь? А вдруг еще убью кого ненароком? Как с тобой сегодня чуть не вышло. Или с этим типом с испорченной кровью.
- Вариант второй, - продолжила я, укладываясь поудобнее, и ощущая, как сон начинает накатывать теплыми волнами, - ты немного приходишь в себя, а завтра я отправляю тебя в страну мертвых Дарсул, телепортом.
Он молчал дольше, пока не вышел из ванной, умывшийся, с мокрыми волосами и без рубашки.
- Прости, сорочка вся была…
- Не переживай, - отмахнулась я, с трудом вставая и снова залезая в сумку, - вот, держи, похоже, она мужская, разве что маловата немного будет.
Пол был прохладным, из гладкого дерева, и ступать по нему босиком было приятно.
- Спасибо.
Пара пуговиц не застегнулась, ткань на плечах натягивалась, как кожа на хорошем орочьем барабане, но в целом, сойдет.
- Дашь мне время подумать до завтра? – попросил, наконец, Георг, снова присаживаясь к столу.
- Разумеется.
- Я теперь боюсь солнца?
- Не особо, пьешь кровь, тратишь силы и вообще можешь хоть сердце на некоторое время запустить.
Георг задумался, машинально вертя в пальцах еще одну ампулу.
- Не знаю, как спросить…
- Да, - снова заржал Тэрьен, - вампиры тоже трахаются. И удовольствие от этого получают. Слушай, давай выпьем? Мне кажется, что тебе это сейчас необходимо. Да и ты, вроде, нормальный.
- А я умею? – простите за каламбур, оживился новорожденный немертвый.
- Только надо научиться, как именно, - кивнул гоблин, - не суть, ща поэкспериментируем.
- Наливай, - кивнул головой Георг с какой-то обреченной решимостью, - мне и правда нужно.
Гоблин забулькал вином.
- Крис, - позвал он.
- Я не буду, - покачала я головой, натягивая на себя шерстяное одеяло.
Ничто не заставит меня вылезти из кровати сегодня. Ни-что.
- Да я не о том… Зашла бы ты посмотрела, как там твой виконт перед сном? Че-то не понравился мне его настрой.
- Леонард что, тебя видел? – изумился Георг.
- Я его, - уточнил зеленокожий, - и поверь мне, к нему сейчас стоит зайти.
Нужно было сказать, что мне наплевать. Что сил моих нет таскаться по гильдии, проверяя состояние бывшего любовника. Я и так сегодня спасла от небытия двоих. Правда один убийца и вор, а другой вампир, но это детали. Все, господа, хватит. Лимит добрых дел на сегодня закончен.
А, чтоб тебя!
Я вздохнула, в третий раз спустила босые ноги на пол и потащилась к виконту. Тэрьен был, конечно, прав. Но нашли, блин, няньку. Часы медленно приближались к отметке «два ночи», так что свет в коридоре был приглушен, и по дороге никого не встретилось. Я постояла минуту перед его дверью, разглядывая резные узоры на ее поверхности, и гадая – в каком настроении этот человек сейчас? Вот не хотелось мне его видеть.
Дэвлин бывал жутким, Эрик – тоже, от Скримджоя меня трясло, но никто из них не пытался полоскать мне мозги. Выяснять отношения, или пытаться вызвать вину. Даже тот же Тэрьен сейчас. С ним было легко.
С Леонардом было тяжело. Слушать, пытаться объяснить, прорываться сквозь амбиции, шаблоны мышления, гордыню. Но, мертвяки, я сама пришла же!
Виконт открыл сразу. Он занимался тем же, чем и его умерший друг – заливал вином душевную рану.
- Заходи, - посторонился Лео, пропуская меня внутрь,- пить будешь?
Встрепанный, с расстегнутыми верхними пуговицами, словно рубаха его душила, дополняли картину морщина на переносице и горькие складочки в уголках губ. Во взгляде мелькала тоска, то уходя в глубину зрачков, то всплывая масляными пятнами на поверхность.
- Я пришла посмотреть, как ты тут, - пить совершенно не хотелось.
Он с размаху уселся на жалобно скрипнувшую кровать, указывая на место рядом с собой.