- Раскаяние, - начала я с бледно-голубого топаза, - дружба, сострадание, милосердие, бескорыстная помощь, а это что такое оранжевенькое…
- Храбрость, - мрачно был вынужден подсказать страж, когда чаши весов дрогнули.
- Хорошо, пусть будет храбрость. А еще самопожертвование и любовь – видишь, красненький какой камень! Да он бы и один все перевесил!
- Любовь? – фыркнул страж. – Такого цвета? Страсть – не больше того!
- Ты на весы смотри, - посоветовала я, - или будем торговаться? Мы что – на базаре?
- Не хами.
- А ты уйди с дороги.
Существо отошло в сторону, не говоря больше ни слова, только головой покачало. А я только посетовала про себя, что не нашла камешка с надписью «уравновешенность». Цепочка, ведущая к антрацитовому кристаллу, замерцала и рассыпалась прахом. Вот и чудно, похоже, полдела сделано, да и Абао после этого заметно ожило.
В конце пролета от нас отстал Лусус, оказавшийся блондином с карими эльфийскими глазами, он потрепал меня по плечу и принялся отвлекать еще одного типа в капюшоне. Абао обрело плотность, цвет, жизнь. Его щупальца мерцали радугой, а в глазах светились галактики.
- Ты не пройдешь! – возвестила фигура на голову выше предыдущих. – Этот выход строили для тех, кто чист и предан добру! Завеса не пропустит тебя!
Я пожала плечами, не понимая, что несет очередной пафосный безумец, и пошла мимо, ведя Абао за руку. Вокруг начали тесниться еще фигуры, перешептывающиеся между собой.
- Но ты – не добра! – крикнул кто-то из них.
- А что есть добро?- полюбопытствовала я, останавливаясь и вспоминая лекцию Дэвлина о пауках и мухах. – Ловушка дуализма. А с весами, как мы недавно выяснили, у меня все в порядке.
- Она действительно не видит разницы, - ахнул кто-то, - не прибегает к софистике, а искренне не видит различий!
- Ага, - проворчал низкий голос, - да она эту преграду даже не заметила!
- Не увидела!
- Поверни назад!
До красивого беломраморного балкона оставалось несколько ступеней.
- Зачем?
- Побойся богов, запечатавших этот мир! Их правила…
- Вот не надо о богах, - прервала я говорившего, начиная заводиться, что придало мне сил еще на несколько шагов, - с одним я пью, двоим служу, а одна мечтала заполучить мою голову на Зимнее Солнцестояние. Боги меня не пугают. Озадачивают – трандец как, но не пугают.
- Одна ступенька, - грустно улыбнулось Абао, - нам пора прощаться, моя хрупкая Пестрая Бабочка. Ты и правда больше не испытываешь той ненависти к миру. Я больше не связано, я – свободно!
- Куда ты теперь?
- Куда угодно! Туда где тепло, светло и нет границ! Прости, я ничем не могу отблагодарить тебя, как подобает.
- Одна ступень еще, - этот страж был в переливающейся всеми цветами мантии, - и ее ты не сможешь перешагнуть, смертная. Эта ступень – страх! Это место не для людей! Что если ты сделаешь еще шаг и исчезнешь? Что если ты вернешься, и твой демон выпьет тебя? Или ты увидишь, как умирают все, кого ты любишь? Снова?
Я помолчала немного.
- Всем когда-то приходит срок, - проговорила я, облизнув губы и почти повиснув на перилах, - все, что я могу сделать, это провести все возможное время рядом с теми, кто мне дорог, не отравляя их жизнь ссорами, обидами и прочими глупостями. Эта мысль успокаивает меня, я делаю все, что могу, - тут мне снова вспомнилось, как Эрик впервые вернулся из мертвых, - а иногда даже больше, чем могу.
- Ты сама-то веришь в то, о чем говоришь?
Я немного подумала, перебарывая смертельную усталость. Храбриться больше сил не было.
- Да пошли вы все, - выдохнула я, - вера, правила, боги, судьба… Как же вы все задрали уже со своим пафосом. Душа! Геомантия! Я – человек. Я просто делаю то, что должна, и будь, что будет. Мне вообще что, слишком много надо? Я искала что ли силы? Или власти? Или пыталась переделать мир? Да мне нужно просто спокойно жить рядом с теми, кого я люблю, и защищать их, как умею. Это же трандец как мало! А все остальное делают такие, как вы! Великие, мать вашу, и возвышенные! Боюсь я? Да конечно, боюсь, я же человек! Но знаете, что? Страх – это хорошо, он заставляет меня действовать. И я пройду эту вашу мертвячью лестницу, даже если сдохну тут к мертвякам лысым!
- А если ангел прав? И ты вместо того, чтобы прожить свою жизнь, простой инструмент без свободы воли? – вкрадчиво поинтересовалось существо, пытаясь нащупать нужные струнки, но оно определенно опоздало.
- А знаешь что? – больше всего мне хотелось сейчас закурить и выдохнуть ему в лицо клуб дыма, да покрепче. – Нахрен рассуждения о свободе воли, ясно? Нахрен гребаную рефлексию! Я тупо хочу домой, и мне глубоко по барабану, почему именно я этого хочу.
Капюшон склонился ко мне так, что на секунду под ним можно было угадать призрачные черты нечеловеческого лица.