- Что? – не понял моего внезапного веселья Скримджой.
Пришлось объяснить. Он оценил воображаемую картину и тоже усмехнулся:
- Мне нравится ход твоих мыслей, похоже, мы поладим.
«Не нужно нам этого делать… - повторил Лусус. – Не просто так его в зачарованных путах держат… Мы даже не знаем, кто это вообще…»
«Думаешь кто-то хуже нашей обычной компании? Да ладно тебе!»
Я протянула руки и наткнулась ладонями на кого-то живого. Пальцы пробежали по лицу, ощутив прикосновение к холодным металлическим украшениям на щеке, спустились к шее и нащупали узкую кожаную полоску.
- Ты уверена, - прошептала с сарказмом темнота в сантиметре от меня, так что я почувствовала дыхание пленника на щеке, - что сейчас самое время со мной заигрывать?
- Да я же не вижу без света также хорошо, как ты! - возмутилась я, подцепляя ошейник одним пальцем.
- И очень прошу: постарайся меня не задушить. Это была бы самая глупая смерть, какую я в состоянии себе представить.
- Помолчи, не отвлекай.
Я смогла просунуть в образовавшийся зазор еще несколько пальцев, а темный эльф, похоже, задержал дыхание. Потом потянула в разные стороны полоску, еще немного, дернула… и с треском ошейник лопнул. Я чуть не полетела на пол от неожиданности, но успела ухватиться за его плечо. Ладонь снова наткнулась на металл. Похоже, его практически спеленали цепями. Странно, а как он вообще ест, например? Надо бы потом выспросить, мало ли, вдруг в такую же ситуацию попаду?
- Готово.
- Почти все. Остался еще один глиф.
- На каком камне?
Он усмехнулся, и у меня снова мурашки пробежали по спине. Твою ж мать, эта темнота меня дезориентирует напрочь. Как только я увижу его лицо, все сразу станет нормально.
- Последний знак не на камне. Он нарисован на моей коже.
- И что мне с этим делать?
- Разорви ворот рубашки, там есть промежутки между цепями и ремнями.
- Я…
- Лосс! Все что тебе осталось сделать, это поцарапать меня немного. Это проблема? – в голосе впервые послышалось раздражение.
Я аккуратно нащупала ворот, стараясь к нему самому не прикасаться, а мрак только усиливал все ощущения. Треснула глухо обветшавшая от времени ткань и послушно расползлась с едва слышным шорохом.
- Над сердцем. Чуть ниже. Еще ниже. Да, тут, - звенящая нотка предвкушение, - всеми четырьмя ногтями, только сильно, ты должна оставить хорошую ссадину. Давай! Ну же!
Я чуть надавила на теплую кожу. Странно, вначале мне показалось, что он холоднее на ощупь. Боги, о чем я только думаю…
- Сильнее.
Я резко дернула рукой вбок, и дроу тихо рассмеялся.
- Еще. Еще раз!
Под пальцами выступила кровь, и теперь ногти скользили по ней. Тонкая липкая струйка пробежала по запястью куда-то в рукав и, надо сказать, это было куда неприятнее, чем царапать камень.
- Это действительно нужно? – спросила я, чтобы хоть как-то потянуть время.
- Нет, - усмехнулся он внезапно, - просто не мог отказать себе в удовольствии. Слишком давно не чувствовал ничего вообще.
Внезапно загорелся неяркий фиолетовый свет под потолком камеры. Какая-то магия, похоже, светляк, только источник у него другой, не чары света. Я вскочила на ноги и попятилась, машинально вытирая красные липкие пальцы о штаны и пытаясь привыкнуть к освещению. В колдовском сиянии сами собой лопались цепи и кожаные ремни. Звенья с дробным звоном разлетались по всему полу, рикошетили от стен каменного мешка, а путы извивались, шуршали и шипели как клубок рассерженных змей, расплетаясь. Струящаяся от этого существа сила чуть шевелила его посеревшие от грязи волосы.
Тогда я впервые увидела его лицо. У дроу была темная кожа, поэтому на ее фоне очень ярко выделялись все детали. Например, сверкающие раскосые глаза, тревожного оранжево-золотого цвета, будто два куска янтаря, подсвеченные чем-то с другой стороны. Такие глаза я видела однажды в королевском зоопарке в Дайсаре, только там к ним прилагался тигр, а тут – эльф. В коже правой щеки тускло блестел металлический пирсинг, только подчеркивающий старый рваный шрам, искажавший всю правую часть лица. В левой ноздре тонкое кольцо, три кольца в брови и штук семь в ушах. Вторая щека украшена черной хищного вида татуировкой, не сильно, но все же заметной на темной коже. Губы тонкие, как нити, капризно изогнутые, про такие говорят, змеиные, а между ними поблескивают белые чуть влажные зубы. Грязная порванная рубаха залита кровью, а на груди – четыре вертикальные глубокие царапины – моя работа.
- Так-то лучше, - когда звон и треск стихли, темный эльф одним плавным поднялся на ноги, переступая босыми ступнями по ледяному полу.