- Я графиня! – возмутилась я.
- Еще печальнее. Значит, вы даже не интересуетесь окружающим миром. Ладно, слушай. Божество может действовать в явленном мире несколькими разными способами: незримо влиять на что-то, как принцип, который оно собой представляет, создать аватара или через адептов. Зачем разумный служит богу вообще, знаешь?
Я пожала плечами, вспоминая собственную встречу с Шаггоратом, когда я оставила около его статуи бутылку вина, просто потому что мне показалось, будто ему одиноко в той пещере.
- Хочет помочь?
Эльф аж растерял половину своего пафоса.
- Помочь? Богу?
- А что?
- Чаще всего адепт или искренне разделяет принцип своего покровителя, или желает получить от него сил, но важнее всего – ощущать присутствие. Понимаешь, о чем я? Нет? Когда кто-то из подобных существ обращает на тебя внимание, ты ощущаешь это. Как эйфорию, как вдохновение, как некое единение с великими силами, действующими на этот мир. Демонски приятно это, надо сказать, и мистики подсаживаются на это чувство, как и дроу на канал к Дому Боли. По сути, мы все – наркоманы, не способные слезть со своего типа веществ. Так вот, остальные могут сказать очень много о боге по тому, каким бывает его адепт в момент единения, какими силами пользуется, что вообще делает.
- А… - начала я догадываться. – То есть так можно понять, даже как выглядит бог? Поэтому потом появляются изображения и статуи?
Эльф тяжко вздохнул.
- Вообще-то, полностью наоборот. Бог – принцип или сущность и все. Это последователи персонифицируют его. Почему, по-твоему, эльфийские боги, например, выглядят как эльфы? Потому что эльфы же их веками как-то представляли. Ну не дварфов же им было изображать, верно?
Я задумалась, пытаясь уложить в голове новую концепцию.
- Хочешь сказать, что мы сами создаем богов?
- Отчасти. Только персонифицируем, хотя и это уже не мало. Мы как бы заставляем их обрастать… подробностями. Так вот, если вернуться к Шаггорату, у него никогда не было адептов, понимаешь? Никто не сливался разумом с его сущностью, никто не может сказать – что он вообще такое. Никто не персонифицировал его, поэтому совершенно неясно, как именно он вообще появился. Почему он так выглядит и ведет себя. Он – бог драконидов, но не слишком похож на представителя их расы. Кстати, ты-то как с ним общаешься?
- Ну… Я с ним скорее пью, - признала я некоторую неприглядность собственного образа жизни.
Скримджой замер на миг, а потом громко рассмеялся. Тогда я впервые услышала его искренний смех: звонкий, как серебристый колокольчик, дробящимся стаккато рассыпавшийся под каменными сводами камеры.
- Похоже, в этот раз, мне наконец-то повезло с компанией! Но подожди, а как это вообще – пить с ним?
Я пожала плечами, ощущая, что почти согрелась: дрожать, по крайней мере, перестала.
- Вообще-то – весело. Он ведет себя почти как обычный смертный, с поправкой на могущество и совершеннейшую непредсказуемость. Но ничего такого жуткого, то есть, я, конечно, знаю все эти истории о нем, но немотивированной жестокости я в его исполнении даже представить не могу.
- И он тебе отвечает? Когда ты к нему обращаешься?
- В Храме – всегда, когда он рядом, - пожала я плечами.
Дроу покивал, соглашаясь с какими-то своими мыслями, при этом выбившиеся пряди его волос щекотно скользили по шее.
- Ты не воспринимаешь богов, как богов, - задумчиво проговорил он, - любопытно, почему?
Это была не совсем верная трактовка, с моей точки зрения.
- Не знаю, мне всегда казалось, это они меня как-то не так воспринимают.
- Ладно, - кивнул темный, - твоя очередь спрашивать.
- Ты говорил про пыточную камеру. И часто ты так развлекался?
«Зря, - фыркнул Шепот, - тема-то небезопасная, а мы тут заперты…»
«Да она точно нас угробит так!» - возопил Лусус.
Дроу, разумеется, понятия не имел о беседах в моей голове, но, похоже, вопрос доставил ему удовольствие, чего я, собственно, и добивалась.
- О. Теперь и твои темы стали интересными. Несколько десятков тысяч, я полагаю.
- Десятков тысяч?! – вскинулась я, обернувшись к нему, и едва не свалилась с коленей.
Но эльф показал хорошую реакцию, поймал меня за плечо и снова прислонил к себе. Кривая ухмылка заняла привычное место на его лице, сделав дроу еще более неприятным.
- Разумных живых существ. Больше всего мне нравятся орки, если честно, хотя их было очень мало. У нас это считается крайне эксцентричным, но ничего не могу с собой поделать: в них слишком много жизни. Кстати, в тебе тоже, поэтому я и спросил, долго ли ты жила среди них.