Наверное, в тот вечер, когда Мышеловка презентовал мне крылья и чешую?
А потом его пальцы скользнули мне на плечи, прошлись по спине, оставляя на коже горящие следы. И все вопросы разлетелись из головы, как стайка вспугнутых синиц. Я потянулась навстречу, уткнулась лицом в его плечо, замерев, ощущая нечто вовсе небывалое – объятия.
- Я боялся, - негромко проговорил он, - что не успею подхватить тебя, и потом вовсе не буду знать, где искать.
- Правда?
«Да что же с ним такое? Неужели, мне нужно было почти умереть, чтобы он хоть что-то понял, а?»
- Правда.
У него оказалась прохладная кожа, будто Дэвлин только что плавал в море, так что оказалось приятно прижиматься к нему пылающим лбом. Впрочем, возможно, меня просто начинало лихорадить. Не удивительно после всего.
- Слушай, я, наверное, прилягу пойду. Только расскажи, чем все кончилось-то? С Антверденом? Я вообще ничего не помню после взрыва.
Мысли текли вязко, как мед, едва шевелясь. А сама я почти задыхалась от этой медлительности и сладости. О чем вообще можно думать в плену рук, которые тебе столько раз снились?
Это – не риторический вопрос, кстати.
Ну, например, о том, что был бой, а я даже не спросила: не ранен ли демон? И где остальные? Как мы сюда вообще попали? И что с ним самим в конце концов?
- Тебе не нужно больше никуда уходить.
Он отпустил меня, и теперь мой подбородок отлично уместился в кольце из его пальцев – большого и указательного.
- В смысле? – слова застревали в горле комом.
Вместо ответа сама собой отворилась дверь из кабинета в его комнату. Не назову это спальней, но кровать там определенно стояла, я даже как-то уснула на ней после истории с Хэль и мертвым миром.
Он встал, к изумлению, подхватив меня на руки. Больше я спросить ничего не успела – от вкуса жестких, обветренных губ кровь в жилах застучала так, словно просилась на волю. Но вопреки всему в голове снова и снова вставал один простой вопрос: как мы здесь, мертвяки задери, очутились?
И вроде, самое время задыхаться от счастья. Это же все: счастливый конец, сбывшееся сокровенное желание. Но я чувствовала только неуверенность и удивление. Неужели же тот факт, что я едва не переобулась в белые тапки, заставил чувствовать существо, не умеющее чувствовать в принципе? Как это возможно?
Боги. О чем я думаю? Почему я вообще продолжаю думать, когда сорочка стекает с края кровати белым шелковым ручьем, а его темно-алая рубашка вовсе валяется на полу с оторванной пуговицей?
Кровать оказалась куда удобней, чем мне казалось раньше. А под покрывалом подавно обнаружился – черный шелк. Да ладно. Это Эрик любит под настроение такое, но никак не мэтр Купер. И вместо ожидаемого прыжка в омут, или падения с обрыва – в животе пульсировало от предвкушения удовольствия, кровь закипала, но... не более.
Да и Дэвлин… он же обычно не получает особого кайфа от секса со смертными, а таких как я предпочитает вообще есть. Вот только не в этот раз. Нет, это вовсе не было разочарованием, разумеется. И я вовсе не хотела, чтобы демон действительно убил меня. Я же, в конце концов, не сошла с ума…
Оу. А ведь именно в этом дело. Я не сходила с ума. Ни от страха, ни от счастья. Даже сидя полуголой на его коленях, и прижимаясь к нему всем телом.
- Дэвлин… - сама не знаю, что именно я хотела спросить.
- Что, ненаглядная? – щекотно выдохнул он в шею…
Ненаглядная.
Слово – удар молнии. Слово – шок.
Слово – мертвячий ушат ледяной воды за шиворот.
Я распахнула глаза, и вот теперь действительно глядела на него с ужасом. А еще – ненавистью. Но он и сам понял, что прокололся, эмпат не может не уловить таких чувств. Ухмыльнулся криво подвижным уголком губ, а потом тоже открыл глаза. Янтарные раскосые глаза, которые могут принадлежать только эльфу.
Потекла реальность, будто кто-то смывал краски с картины, серый камень стен смешивался с винными оттенками портьер и все это растекалось в одну вертикальную багровую лужу, вспенившуюся огромным кровавым пузырем. А когда тот лопнул – рухнула и наведенная иллюзия. В новой же моей реальности была только темная комната со светящимися зелеными и фиолетовыми лозами, усыпанными мелкими цветами. А еще был запах крови, сладковатый до тошноты, и вкус корицы с имбирем на губах.
А еще был дроу, от которого я шарахнулась, как младший послушник храма от одержимого бесами.