Тот ничего не ответил, попросту наступил каблуком на запястье. Влажный шлепок сменился хрустом костей и сдавленным стоном. Только тут я разглядела, куда именно вели меня серебристые нити. Вниз, в темноту спускалась лестница из живых тел, скрепленных металлической проволокой и скобами. Жуткие ступени уходили вниз на несколько пролетов. Все они были соединены так, словно здесь проходила пьяная, семилистовая оргия.
Одна из жертв повернула ко мне лицо, вероятно услышав голос. Белое, как мел, с налитыми кровью глазами, у которых отрезаны веки.
- У-бей… про-шу… - просипело несчастное существо, едва ворочая красным распухшим языком в черном провале рта.
- Не вздумай, - беспечно отрезал мой спутник, прижимая меня к собственному боку, - привлечешь стражей каких-нибудь. Судя по смене интерьеров, мы заходим в область «скульпторов плоти». Иди вперед, тоже интересная область. Поймешь, как тебе повезло со мной.
Что-то не хотелось мне знать, что это за скульпторы, от слова «совсем». Я вцепилась в руку Скримджоя, не смотрела под ноги, и старалась ничего не слышать. А нити вели все вниз и вниз еще на три пролета, после нырнули в высокую черную арку.
- Хаос, - проговорила я.
- Ну да. Это и есть влияние Хаоса, - пожал плечами дроу, - Дом Боли – отдельный план, в нем тоже прорывы случаются, но, видишь ли, он инкапсулирует это в одной области, перестраиваясь.
- Кто такие «скульптуры плоти»?
Его бок чуть дернулся от короткого смешка.
- Ну, мы можем вернуться к лестнице, и я поясню на примере.
- Н-нет уж, спасибо…
Дальше по пути нам начали встречаться другие: в основном, огромные пауки, дроу и какие-то угловатые черные твари, занимающимися непотребством разной степени тяжести. При всех моих свободных нравах смотреть на них без содрогания было непросто. Впрочем, нас никто не трогал.
Внезапно дроу дернул меня за руку, в прямом смысле вжимая в проминающуюся стену и заслоняя собой.
- Тихо, - шепнул он, - смотри и ни звука. Любопытное зрелище.
Двое брели мимо нас по коридору, влажно шлепая по полу босыми ступнями. Мужчины, судя по фигурам. Головы, словно у палачей, закрыты лоснящимися кожаными капюшонами и полумасками, вот только прорези для глаз были грубо зашиты. Губы толстые, как у морских рыбин, а зубы игольчатые. Из-под капюшонов по голым слишком плотным для людей торсам текли ручейки густой блестящей слизи, оставляющие на полу густые лужицы. На бедрах – не то юбки длинные, не то просто куски заляпанной кровью ткани. Крюки протыкали кожу на спине, плечах, и с них свешивались длинные цепи, со звоном тащившиеся позади. Толстые кожаные с металлическими накладками пояса сплошь увешаны лезвиями и клещами.
У одного еще на плече мешок был. Здоровый, тяжёлый, сочащийся блестящей, масляной жижей. Когда фигуры миновали нас, я глянула еще раз вслед, и волосы на голове встали дыбом. Из дырки в самом низу мешка глядел совершенно безумный, вылезший из орбиты глаз. Я так и не шелохнулась, пока неведомые твари не скрылись во тьме коридора.
- Ну все, можно идти дальше. Чуть не налетели на них ведь, а, - усмехнулся Скримджой.
- Это что такое было? – просипела я, с трудом отлипая от стены.
- Страшно?
- Омерзительно.
- Скульпторы плоти. Они не дроу. Не знаю, кем были, их раса вымерла еще до драконидов. Поклонялись Лосс, остались только здесь.
- Пошли-ка отсюда.
- Отличная идея.
Становилось все темнее и жарче, и все сложнее было вдыхать влажный густой воздух, в котором отчетливо пахло кровью. Коридор попетлял и кончился маленьким полукруглым балконом с очень низкими черными резными перилами. И не стало больше никакой дороги. Твою ж мать…
Балкон торчал в стенке гигантского колодца, залитого фиолетовым и зеленым тревожным светом. Под ногами открывалась бездонная пропасть, такая же была и над головой. Точно такие же маленькие черные балкончики лепились узкими штрихами – одни над другими. А между ними по стенам с грохотом и чавкающим плеском гулко рушились вниз водопады из крови. Стоило поглядеть туда, как немедленно возникало ощущение, будто ты уже летишь в эту бездну.
- Смотри, ненаглядная, - усмехнулся Скримджой, а я только тут поняла, что совсем по-детски обхватила его руку и пытаюсь прижаться к нему всем телом, а еще выражаю свое мнение относительно происходящего с помощью худшей части эриковского лексикона, - это – сердце Лосс.
- С-сердце? Ф-фигурально выражаясь? – пробормотала я, пытаясь унять бившую меня крупную дрожь.
- И фигурально и буквально.