- То есть все ваши кровавые ритуалы…
- Приводят сюда. Обновляют кровь нашей богини, и омолаживают ее. Точ-чно, - он закончил фразу за меня.
Непонятные нити вели внутрь этого колодца и вверх. Они стали ярче, едва светились и чуть не дергали меня в попытке оторвать от пола. Но больше ничего разглядеть не вышло, потому что Скримджой развернул меня к себе лицом.
Кровавый водопад с грохотом рушился вниз позади, вызывая противную дрожь в ногах. Дроу без дальнейших разговоров принялся целовать меня. Весь мир оказался заполнен ненавистным вкусом имбиря и корицы. Он заставил отклониться за перила, едва не срываясь в бездну, и теперь струи тошнотворно липкой крови заливали нас обоих.
- Правильное место, в шаге от пропасти, - промурлыкал он, оторвавшись и гладя пальцами мое лицо, - правильное время, когда ты ненавидишь меня так сильно.
- Если я стану эльфом, ты уже никогда не оставишь меня в покое?
- Конечно оставлю, - фыркнул он, - вечная жизнь слишком долгая штука, ненаглядная. Ладно, если моя идея тебе не нравится, пожалуй, нам пора завязывать с экскурсиями. Давай-ка двинемся в Арочный зал.
- И что там интересного? – подергала нити, заслонив это движение от темного поворотом плеча – прочные, словно металлическая струна.
- Клещи, иглы, ножи, крепкие наручники и прочные деревянные кресла.
- Пытки… - дернула я уголком рта, невольно копируя Эрика.
- Придется научиться выживать здесь, - выдохнул мне в лицо Скримджой.
Я не понимала его. Не понимала, что ему надо, поэтому воспользовалась его же подарком – эмпатией. Дроу закрылся почти мгновенно, но отзвуки чувств я уловить успела.
Почему-то я была нужна ему живой. Его вообще здорово раздражал сам факт, моей полу-смерти. Темный рисковал, сунувшись во тьму Бездны и ловя меня за руку. А я своими самоубийственными выходками нарушала какие-то очень серьезные его планы. И не просто так таскал он меня по Дому Боли: я должна была прийти в такой ужас, что согласилась бы на любой выход. И сейчас он готов сделать почти что угодно, чтоб заставить меня вернуться к жизни. Потому что под этой безразличной ухмылкой пряталась откровенная досада.
Впрочем, ухмыляться Скримджой перестал, как только понял, что я пытаюсь залезть в его голову. Мы замерли в молчании на краю пропасти, уставившись друг на друга. Он знал, что только что что-то выдал из своих вечных секретов, но не знал – как много.
- Зачем я тебе нужна? На самом деле? Если ты расскажешь, мы как-то договоримся…
Он ничего не отвечал. Только чуть отступил назад, протянув ладонь, которую можно было принять. Важно было, чтоб я сама, добровольно взяла его за руку, этот жест что-то сломает во мне, заставив подчиняться ему и дальше.
И остался единственный миг на принятие решения: вечность пыток, жизнь эльфом рядом с дроу или самоубийственный прыжок в пропасть в уповании на неведомые серебряные нити. От ужаса засосало под ложечкой. Еще немного, и я вовсе не смогу этого сделать. И тогда будут иглы и вечность безумия, без единого шанса даже на перерождение.
- Не люблю, - пробормотала я, чувствуя, как начинают стучать зубы, - когда мои вопросы игнорируют. Терпеть не могу.
И одним махом ринулась через перила, пытаясь одновременно выпустить крылья. Он успел крикнуть что-то, но вот схватить – нет, а потом все заглушил рев кровавых потоков. Нить ожила, рванулась вверх – легко и свободно. Я не поднималась. Я просто падала вверх. Дроу, балкон, пропасть – все перевернулось вверх ногами и теперь удалялось со страшной скоростью.
Стало чуть светлее, и тут уже я поняла, к чему крепятся мои нежданные стропы. Татуировка, появившаяся после моего карикатурного замужества – отметина орочьих богов. Теперь она тоже сияла серебром.
А дальше все было быстро: сначала из небытия вынырнуло сознание. Я оказалась в просторной комнате, стояла там и таращилась на выпавшее следом из облачка телепорта собственное бесчувственное тело. К счастью, в обычном, не чешуйчатом виде. Обнаженная, окровавленная фигура с седыми волосами, похожая на сломанную злым ребенком куклу.
5. Охотник (09 Месяца Близнецов)
Это был кабинет своего рода, с покрашенными в темно-зеленый стенами, почти спрятанными за книжными полками. Диван с продавленной подушкой и шерстяной плед в углу явно использовался в виде аскетичной кровати, а бронзовая пепельница на полу так заполнена окурками, что напоминает ежа. Стол стоял возле распахнутого окна, за которым открывался вид на остроконечные синие крыши какого-то из городов Аскота. Над тонкими шпилями только-только поднималось солнце. Вся поверхность стола завалена чертежами и металлическими оружейными деталями, а сбоку приделан верстак с несколькими разнокалиберными тисками. На алхимической горелке – совершенно непрофессионально стоит металлическая чашка с остатками чего-то, смахивающего на коньяк. Чем-то похоже на эриковскую комнату в Замке, кстати.