Это была именно пещера – ни неба, ни горизонта – сплошь сжимающий мрак и мерцающие стены, вызывающие приступ клаустрофобии.
Что именно происходило дальше, описать на общем языке нереально. Меч, например, я попросту убрала в ножны. Не то чтоб оружие было совсем бесполезно… можно, например, воткнуть его себе в живот, пока никто на меня не обращал внимания, и покончить с этим всем относительно безболезненно. Жива-то я была – только пока на меня всем вокруг плевать.
Конечно, там была охрана. Я ожидала… сама не знаю, красивого боя что ли? Фехтования в воздухе? Но вокруг алые светящиеся полосы прорывали мрак и сталкивались с бледно-голубыми. Взрывы, ослепляющие вспышки света, резавшие по глазам, гулкий рев и надсадный вой, от которого пропадал слух. Реальность вскипела, перемешалась, дала пену. Не было ни пола, ни потолка. И я все время падала куда-то вбок, продолжая стоять на ногах. Хотя, стоило полностью сменить форму, как дело явно пошло на лад.
В принципе, задумка Дэвлина обретала форму. «Я так боюсь потерять его, что наверняка снова смогу использовать геомантию, как в том зараженном городе». И алые с такой помощью аккуратно выкосят синих, здорово ослабив их территорию на Кронбее. В добавок отхватят себе богиню и анклав альфар, тогда, может, и Князь по голове погладит Или как это у них бывает?
«Если у меня есть еще эта сила, - сами собой шептали губы, - сохрани его от случайного удара, от раны, от превосходящего врага. Пусть он вернется в Замок живым и хотя бы относительно невредимым».
Вокруг нас вздымались вверх стены огромной пещеры, покрытые кристаллами льда, непрестанно звенящими от взрывов. Так что все сполохи света дробились и рассыпались рубиновыми и сапфировыми искрами по мириадам граней и плоскостей.
«Не лезь вперед», - сказал Дэвлин. Да чтоб я вообще могла тут поделать-то? Так и торчала у самой стены, как пугало в аптекарском огороде. Держала еще один, уже свой щит. Смотрела, как двое из нашей команды упаковывают в силовой кокон нечто прекрасное, что могло бы быть женщиной, если бы не было настолько ослепительным. И очень истощенным, кстати. Хэль, помнится, производила куда более сильное впечатление.
Грохнуло в шаге от меня, едва не сбив с ног. Вспышка. Морозно-голубая фигура. Дэвлин совсем рядом, закрывает, вскинув солнечный клинок. Удар. Отрубленная рука истекает синим светящимся паром. Извивающиеся черные плети теней, жадно рвущих на куски другие черные силуэты. Миг я вижу лицо Дэвлина, только что буквально растерзавшего кого-то из ледяных. Вокруг нас временное затишье. Он вздергивает отрубленную голову вверх и смеется, пока хлещущая из рассеченной шеи черная кровь стекает по его губам и подбородку. Это выглядит дико и варварски, будто вечно холодный и отстраненный третий наследник внезапно начисто лишился разума.
И когда залитое кровью лицо поворачивается ко мне, я понимаю, что так в принципе оно и есть. Ноги сами собой делают маленькие медленные шажки назад, пока спина не упирается в холодную неровную стену. Демон определенно не в себе, и я понятия не имею, на что он способен сейчас. А когда Третий проходит через чары щита, как раскаленный гвоздь – мороженое, и рывком притягивает меня к себе, остается только закрыть глаза, инстинктивно вцепившись в его руку.
Разумеется! Он не выдержал горячки боя и сорвался. Сорвался и теперь, похоже, выпьет меня до дна, а я и сопротивляться не буду. Знала же, что кончится именно так. Но лучше он, чем Дже или Хёйст.
Звенящий, хрустально жуткий момент…
- Давай, - усмехаюсь я, зажмурившись, - ты же так долго ждал, а…
Но Дэвлин берет меня за подбородок и задирает лицо вверх. Вместо ожидаемой боли что-то горячее течет по губам, попадает в рот и…
…и взрывается на языке фонтаном чистейшего наслаждения. Сладко, пряно, похоже по действию на очень забористый дурман, который только в нижнем городе достанешь. Я пью большими глотками, захлебываюсь и не могу оторваться. Все тело вибрирует от небывалой эйфории. Это длится миг и вечность одновременно, но только открыв глаза, осознаю – я пью все ту же черную кровь из отрубленной головы. И это – совершенно нормально. Кто вообще в своем уме поступит с расчлененным врагом по-другому? Да это и неуважение в противнику – дать его силе раствориться во вселенной, вместо того, чтоб поглотить каждую ее драгоценную каплю. А где-то внутри, в животе словно бы раскручивается антрацитовая жадная воронка. Она затягивает в себя чужую агонию, разрастается, и кажется еще немного – я сама провалюсь в нее. Страшно и весело – балансировать на самом краю. Третий сверлит меня взглядом золотых глаз, держа вокруг нас свой щит, и что-то повторяет. Боги, как жаль, что у меня нет огня, мне даже отблагодарить-то его нечем. Ведь нужно очень дорожить кем-то, чтоб просто так поделиться силой убитого врага.