Иногда посреди кошмаров возникала загоревшая дочерна физиономия Шамана. Тогда он поил меня чем-то, и это было еще терпимо, хуже – когда менял повязки. Так себе у орков обезболивающее, словом. На троечку.
Не знаю, сколько времени прошло, пока я не очнулась окончательно. Боль не прошла, но притупилась и, похоже, решила дать передышку. Сознание больше не туманилось. Словом, что бы ни сделал со мной взрыв Люксории, я сумела это пережить. Шамана не было. Тлели, потрескивая, оранжевые уголья в очаге, а через дымовое отверстие в крыше шатра виднелось черное небо с крупными звездами.
В шатре царил полумрак. Наверху, на центральном столбе висел зачарованный фонарь, тусклый свет которого не столько выхватывал из небытия отдельные предметы, сколько давал волю разгулявшимся теням. Над тлеющим очагом висел на внушительной треноге котелок, а вращающиеся над этой конструкцией соринки очерчивали границы «вытяжки» – такое заклинание из школы воздуха, не позволяющее дыму растечься по всему шатру. По углам – короба и сундуки, а около выхода – с потолка свешивается бронзовый чайник на цепи. Пологи, отделяющие спальное место от импровизированной «гостиной», были откинуты, пахло костром. Из нескольких связок полыни застенчиво выглядывали модные и совсем городские часы со светящимися в темноте стрелками, а прямо под ними – стойка с отличнейшей металлической посудой «от мэтра Тиффина» («Ножи, которые режут все, кроме пальцев!»). Невольно приходишь к мысли: орк жил в шатре, не потому что не мог позволить себе цивилизованности и комфорта, а потому что ему… нравилось жить в шатре.
И тишина, какой не бывает в городе. Слышно, как снаружи иногда кто-то или шаркает, напевает под нос или с кем-то переговаривается, но эти прохожие – рядом, но снаружи.
Понимаете, я частенько в Дайсаре ловила себя на ощущении, что ты вроде как среди людей, приятелей даже, а все равно одна. Шатер давал прямо противоположный эффект – спрятанная внутри от всех глаз, но одновременно и среди других – приятелей, или временных союзников... Как не назови. Можно было услышать их шаги или обрывок разговора.
Если вы понимаете, в чем тут разница.
Морис сладко дрых рядом, завернувшись в черную шкуру, как окукливающаяся гусеница, и от него пахло медом, дождем и степными травами. Растрепанные светлые волосы щекотали его щеку, я протянула руку, убирая пряди за ухо. Охотник, не открыв глаз, поймал мою ладонь, промычал что-то непонятное, кажется, назвал по имени какую-то женщину, и улыбнулся. А потом неожиданно потянулся ко мне и поцеловал. Я замерла, боясь дернуться, побеспокоив раны, и чувствовала себя мелким воришкой. Не знаю, кто ему снился, но так целуют только своих женщин, если вы понимаете, о чем я.
«Че творим?» - жизнерадостно полюбопытствовал Лусус через некоторое время.
«Отстань, это хоть лучше желания стать призраком», - отмахнулся Шепот.
Они оба казались вполне довольными, похоже, перспектива исчезнуть окончательно была им неприятна. То парадоксальное чувство, когда ты многим нужен живым, но это – не особо хорошие новости.
Мне стало не до них. Может, из-за того, что я чудом выжила? Может, потому что косячить для меня – самое большое удовольствие в жизни. А может, просто потому что у охотника были вкусные губы, и от него дразняще пахло табаком и горькой полынью. Я прикрыла глаза, подглядывая из-под ресниц – сейчас он очухается, и пусть думает, что я еще не в себе, мелькнула глупая кокетливая мысль, и вроде как совсем не при чем тут.
Моррис замер, когда его ладонь скользнула по моему плечу, и пальцы наткнулись на край повязки.
- Твою ж мать, - едва слышно пробормотал он, отдвигаясь, - да какого ж хрена…
Я же мучительно пыталась не разулыбаться. Сплю, охотник, не видишь? Он подтянул повыше шкуру и подоткнул ее край мне под спину. Потом как ни в чем не бывало повернулся на другой бок, а через пару минут уже спал. Будто и не целовал только что сладко и жарко.
Да как так-то?!
Потаращилась в пространство еще какое-то время, пытаясь понять, а что, собственно, за детский сад я тут устраиваю? Если он мне так нравится, на кой бес надо было притворяться спящей? А если нет, что меня сейчас так возмущает-то? Вечно какая-то ерунда с мужиками выходит.
Лусус и Шепот с удовольствием наперебой порассуждали на эту тему, припомнив мне и Дэвлина, и Эрика, и Кейна, и Лео, и Андрэ. И, конечно же, Скримджоя. Тут до меня в очередной раз дошло, что никто из моих не знает, что я вообще-то жива, а колокольчик остался где-то в Антвердене. И на сей раз от этой мысли я едва не подскочила над кроватью, зашипев от боли, как масло на сковороде.