- А знаешь, Ди, - выдохнула я ему в щеку, ловя взгляд черных глаз, - во все эти игры же можно играть вдвоем…
Когда вызываешь гламоур, испытываешь легкий такой трепет чуть выше желудка. Пусть Тэрьен и считает, что слишком опрометчиво обращаться к силам дроу, но теперь я уже не мыслила себя без этой приятной власти над противником.
Гламоур затуманивал их чувства. Вуаль обманывала их глаза. А эмпатия могла лишить хоть разума, хоть самой жизни. В Академии нам вдалбливали в голову, что сила приходит с ответственностью. Маг может многое, ему позволено многое, но и требуют с него не как с обычного человека. Если из подвала дома в городе вылезет чудище – обычный человек может и должен бежать, но не маг. Чародей должен приложить все усилия и остановить опасную тварь, а лучше – вообще убить и разобрать на ингредиенты для академической лаборатории.
Эта установка – очень сильна. Как и вдалбливаемое в голову с поступления до выпускного бала: «не навреди!» И, мервяки задери, мэтры – правы. Если магия приходит к нам из слоя Инферно, только вдалбливаемыми в голову жесткими ограничениями можно уравновесить влияние на образ мыслей.
Дэвлин показал мне совершенно другое отношение к магии. Не как дар, за который нужно благодарить мир и расплачиваться с этим миром хорошими (читай, социально-одобренными) поступками. Но как инструмент, использовать который нужно строго целесообразно. Он не убивает людей просто так, хотя я знаю, это доставляет ему удовольствие. Но если ему нужно ради Сердца Хаоса пожертвовать городом… ну ладно, не пожертвовать, просто не спасти город, он и бровью не поведет.
Куда хуже отразилась на мне встреча с дроу. Его магия – сладкая и ядовитая, такая простая в использовании, такая мощная, приносящая эгоистичное удовольствие от власти над другими. Ее хотелось использовать ради того, чтоб использовать, если вы понимаете, о чем я. В конце концов, почему ты не должен бить врага ниже пояса, если ты можешь?
Полтора года назад эта мысль показалась бы мне просто дикой, но что поделать. Я живу под одним кустом с волками, не удивительно, что выть начала, а странно, что блох еще не выкусываю. Фигурально выражаясь.
Я заставила Дируса ощутить, как касаюсь его горячей гладкой кожи невидимыми ладонями. Заставила видеть собственное улыбающееся лицо, укрытое, словно вуалью, распущенными спутанными волосами, когда я наклоняюсь над лежащим в кровати мужчиной. Шум в голове от вина, шум в ушах от стучащей в жилах крови. Соленое дыхание океана, врывающееся сквозь раскрытое окно. Светская улыбка сползла на один бок, когда он почти физически ощущал, как это – когда кончик моего языка легко скользит по его губам, или оставляет влажную дорожку на шее, или обводит кружком сосок на обнаженной груди, а потом спускается ниже, по напряженному животу…
Все кончилось внезапно – острие кинжала прокололо тонкую ткань, а заодно и кожу. Правда, страха больше не было. Боль вызвала только веселую злость.
- Это так мило, - промурлыкала я куда-то ему в шею сквозь сжатые зубы, - вы куда больше похожи на людей, чем даже демоны. Приведи сюда Харла и отпусти нас.
- Или?
- Или ты умрешь, - просто ответила я, нажимая еще сильнее, - клянусь тебе.
По животу текла тонкая извилистая полоска крови, добиралась до колена и срывалась темными каплями, пачкая, наверное, расшитую туфельку.
- Ты думаешь, меня испугает мертвячий нож? – я заставила его снова повернуть лицо ко мне, надавив веером на гладко выбритую щеку. – Ты знаешь, каково это, вылезать из полной крови ванны в Доме Боли? Или, может, ты видел Бездну? Или ты когда-то выл от отчаяния так, что твой крик вызвал Пожирателя миров? – я выдыхала слова уже ему в губы, купаясь в его ненависти, которая напоминала теперь дорогое энтильское.
Ненависть, пополам с проклятой слабостью, за которую он презирал самого себя. Я убила их друга. Я сломала их ловушку в Антвердене. Ненависть врага – это поистине дистиллированное удовольствие.
Внезапно в глазах его засверкали голубые искры.
- Масимо, - ухмыльнулся нифилим, сбрасывая наваждение, и глядя куда-то в пространство, - если я не попрошу об обратном через четверть часа, убей мальчишку. А ты, Крис, смотри на башенные часы и только посмей еще...
Мне казалось, что все созданные мной видения с сожалением, прячут когти, выпускают свою жертву и втягиваются обратно мне под кожу, так что вокруг даже становится светлее.
Интересно, а если я как геомант буду очень стараться, я смогу разбудить под этим парком, скажем, спящий вулкан и одним махом избавиться от немалого количества врагов? Мысль была высказана Шепотом и тут же с отвращением отброшена Лусусом. Слишком много, мол, сопутствующих потерь. Ну-ну. Мечтатели.