Должна ли я им еще что-то? Могу ли я плюнуть на все и действительно сбежать? От этой мысли каждый следующий мой шаг становился легче и легче.
Я так и сделаю, мертвяки меня задери.
И решение было принято.
Враз.
Так же, как я когда-то сбежала из Дайсара в Дай-Пивка.
И мне казалось, я чувствую, как становится легче дышать. А стены ловушки, в которую я угодила, дрожат и рушатся. И впереди наконец-то появился свет. Но дело было не только в идее «сбежать от проблем». Если он предложил мне такое – значит, та, другая осталась в прошлом, так? И знаете что? Это было важнее убийства Клэр. Хотелось петь и бежать по песку вприпрыжку.
Я люблю его.
Это же так просто, когда нет никаких сомнений. Когда препятствия заставляют не сомневаться, а говорить только – ну и что? Это не просто чувство, оно хрустальное и пронзительное. Щемящее. Дурманящее. Потому что любить кого-то по-настоящему – это самое важное, что только может быть в жизни.
«Портной и великан», сэндисская сказка.
Однажды бедный портной из одной деревни захотел жениться на первой красавице. Но она со смехом отвергла его и ушла гулять с сыном местного дворянина. Портной в отчаянии бросился в лес, но там с удивлением встретил одного из великанов.
- Что с тобой? – спросил великан.
- Жизнь моя бессмысленна, хочу я в реке утопиться.
- Так может, я чем помочь смогу?
- Я люблю девушку, но она предпочла мне богатого.
Рассмеялся великан.
- Чего проще! – говорит. – Предлагаю сделку, ты мне отдашь свое сердце, а я тебе дам столько денег, сколько ты захочешь.
Так они и порешили. И великан вырвал сердце портного и вложил в его грудь кусок гранита.
Вернулся домой портной, а у него от золота дом ломится. И красавица бросила дворянчика и вышла за портного. Но без сердца – ничего его не радовало. Смотрел он на красавицу жену и не чувствовал ни любви, ни страсти. Ел и не чувствовал вкуса, пил и не хмелел. И гранитное сердце в груди не билось.
Тогда он пошел обратно в лес и нашел великана.
- Отдавай, - говорит, - мое сердце, и забери все, что дал за него!
- Ни за что, - говорит великан.
Тогда портной пробрался в кладовую великана и нашел там полки с сосудами, а в каждом – плавает сердце. И подписи на карточках. Нашел портной свое, разбил стекло и вставил сердце себе в грудь. Рассердился великан и стал превращаться то в огонь, то в гигантскую змею, пугал портного, заставляя вернуть сердце. Но тот только смеялся.
- Я был мертв до этого дня! – кричал портной. – И только сейчас чувствую себя живым, когда сердце бьется у меня в груди. Что могло бы заставить меня отдать его тебе? Я и умереть не боюсь теперь. И никаким золотом это не купишь.
Кай Моррис сделал со мной то же самое – вернул к жизни мое сердце. И не было ничего важнее в мире, чем чувствовать его сильное и ровное биение.
Я вернулась телепортом и прошла по Замку, думая, не хочу ли взять с собой что-то, кроме меча, кинжала Да Ки Нэ и огнестрельной пары? Что-нибудь эдакое… Безделушку на память. А заодно и перебирала мысленно все, что связывало меня с этим место.
Боги, сколько всего было. Тут оставался мой самый любимый балкон. Тут оставалась лаборатория с телами, так похожими на мои. Баня и бар прихвостней, так изумившие меня когда-то.
Стоило попрощаться, но Эсти, Вэль, Дэвлин и Бронзовый куда-то подевались. Я зашла к Эрику, но и его комната оказалась уже пуста. Хорошо, так даже легче.
В это время ожило зеркало. Я откликнулась не подумав.
Потому что голова была забита сборами, по привычке, а, может, потому что мне казалось – я уже сбежала от всего.
Потому что механически брала мертвячье зеркало тысячи раз до того.
Потому что сделала раньше, чем подумала.
И именно тогда все и полетело в Бездну.
- Ну здравствуй, - усмехнулось зло лицо Клэр где-то там, в зазеркалье, - ведь так и знала, что это все – полная ерунда, а.
Секунду я колебалась, но потом тоже заставила себя ухмыльнуться, почти скопировав выражение лица одного знакомого дроу.
- И тебе привет, как самочувствие?
Она была белая в синеву и больше уже не походила на живого человека. Зеленым искрили глаза, почти провалившиеся в глазницы, а вокруг них сизые неровные круги, как темная плесень на сыре, если забыл кусок на столе. Черные волосы потеряли блеск и висели грязной паклей. Тело ее разрушалось даже быстрее, чем я могла себе представить. Наверное, брезгливость и жалость отразились на моем лице, потому что она внезапно взбесилась.
- Смотришь? Смотри, давай. Недолго осталось. Я утащу тебя с собой, Ксавьен, - зашипела нежить.