- Угу. То есть я помогу тебе выйти на балкон, и как только выйду, ты сбежишь. А потом свалишься где-нибудь и голову себе расшибешь, и никто даже не будет знать, где искать тело, так?
Я вместо ответа откинула одеяло и, не мало не стесняясь практически наготы, опустила ноги на теплый деревянный пол.
- Дэвлин и так знает, что я пришла в себя, - пришлось пояснять очевидное для новичка в нашей компании, - и раз его здесь еще нет, значит, он считает, что его присутствие не обязательно.
- Да он пошел вашего целителя провожать!
- Он знает все, что творится в Замке. И особенно – с мной, - я тронула кончиками пальцев кожу на месте Печати.
Голова здорово закружилась, я потерла лицо руками, чтоб перед глазами перестали роиться видимые только мне мушки.
- Так куда ты хотела пойти? Просто сбежать?
- Да нет. К оркам, к Шаману. Мне нужно рассказать ему, что случилось.
Джаспер посмотрел на меня долго-долго и наконец на что-то решился.
- Туда и назад, безумная женщина. И я пойду с тобой. Это – не обсуждается!
Он помог мне натянуть штаны и майку, накинуть куртку и выйти на балкон, который больше никогда больше не будет моим любимым. В отличие от прошлого раза моя практически нагота теперь подростка изрядно смутила. Видимо, дело в гормонах, но уши у него полыхали вовсю. Я открыла портал, и следующий шаг мы сделали уже на песок далекого тренировочного лагеря. Горячий ветер тут же швырнул в лицо колючую взвесь пыли, и мы оба закашлялись. Морель тут же натянул свой мертвячий шейный платок на нос, а я прикрыла лицо широким воротом рубахи.
Здесь когда-то мы с охотником и познакомились. Мельком буквально. Я тогда явилась к Шаману на счет скавена, а Моррис куда-то уезжал. Готовились к штурму Аскары, видимо. Тогда я забыла о нем. Больше у меня это не получится никогда.
Встречные кидали на нас долгие тревожные взгляды, но никто не попытался остановить. Мне было все равно. Я с молча, упорством психопата передвигала ноги, пытаясь не слишком сильно виснуть на уже не таком худом Джаспере. Потом подошел кто-то из знакомых по Аскаре орков, подхватил за талию и помог добрести до шатра Шамана. Кажется, они с моим приемышем о чем-то разговаривали, но я из-за гула в ушах буквально ничего не понимала.
В шатре пахло травами и спиртовым раствором. Орк химичил с новеньким бронзовым перегонным кубом, в котором пузырилось нечто ядовито-зеленое.
- Боги, - пробормотала я, - надеюсь, ты не пьешь это.
- О! Тощая! – Шаман усмехнулся и отер руки о черный кожаный фартук, делавший его похожим на гротескного палача. – А мне говорили – схоронили тебя два дня назад? А я не верил, хорошо тебя знаю-то. Заходи-заходи, не стой на пороге. А это кто с тобой?
- Сын приемный.
Мы вошли и задернули за собой тяжелый полог, спрятавшись наконец от начинающейся песчаной бури. Хозяин шатра хохотнул и пригласил присаживаться у низкого столика на шкуру.
- Чай будете?
Вот только мне точно не до чая было.
- Сядь пожалуйста, - попросила я.
- Да что стряслось-то? – враз посуровел орк.
- Кай … Он погиб, - вот и все, что я вообще смогла из себя выдавить.
- Когда? – оливковая кожа в миг посерела, а зрачки в карих глазах стали, как огромные чернильные лужи. – Да погоди ты! Не реви!
- Два дня назад, - подсказал Джаспер, поняв, что ждать ответ от меня – бессмысленно, - в тот же день, когда мы ее похороны устраивали.
- Так. Стоп, - Шаман подошел ближе и жестами потребовал стянуть с плеч куртку, а потом сдернул с моего плеча рубаху, - фух. Тощая. Не пугай меня так больше. Что глазами хлопаешь? Торш цел? На плечо себе посмотри! Цел. Память его ты получила?!
А и правда, как же я не подумала сама-то? Вот же дура! Но я все еще боялась надеяться.
- Н-нет, ничего такого…
- Так. Дай я по-своему еще гляну.
Джаспер заставил меня выпить пиалу с желтым горьковатым отваром, пока орк отыскивал «какую-нибудь шмотку». Поиски его увенчались успехом, и еще минут десять мы ждали, пока хозяин шатра сыпал в огонь порошки и кидал пучки трав, пока дым не повалил фиолетового цвета. Зрачки орка светились тревожным оранжевым, как недавно у Лео, когда того опоили. Мне казалось, я сижу на краю пропасти, и с края срываются мелкие камушки. Весь мир вокруг перестал иметь значения. Нет ни дна, ни берегов. Вечный мертвый штиль. Но вопреки всему я надеялась. Это очень по-человечески – надеяться, когда разум твердит: бесполезно. Надежда эфемерно скользила сквозь пальцы призрачным песком. Утекали секунды. Надежда таяла. Больше никогда…
- Так, - орк хмурился и тер подбородок темными пальцами, - что-то я вообще ничего не понял.
- Что? – подалась я вперед, уронив с колен забытую пиалу.