- Уходите, - просипела я, подняв завернутую в плащ собственную отрубленную руку, - я вернусь чуть позже.
- Да твою ж мать, принцесска!
- Оставь, я пойду с ней, - проговорил Дэвлин, похоже, догадавшийся о моих намерениях, - главное, все получилось.
- Тогда пойдем все, - сплюнул на песок Эрик, подхватывая меня за талию с другой стороны, - давайте уже! Веди, куда там тебе надо… Тебе нужно как можно скорее лечь в кровать под присмотром целителя. Хрен знает, как на тебе скажется это все…
Надо, все так. Но пока что я брела через ночные джунгли, путаясь ногами в ползучих лианах и траве. Темнота, пересохший рот, боль. Кричали птицы, запах цветов смешивался с запахом влажной земли. Если б не эти двое, буквально тащившие меня на себе, моя жизнь все же оборвалась бы этой ночью в каком-то овраге.
- Скажи мне, зачем тебе Шаггорат? – спросил негромко Дэвлин.
- Мне рука нужна, - мрачно проговорила я, - без руки – никак. Он мне тело менял, пусть вырастит новую.
- Не выйдет, - покачал головой демон, - отданное в жертву так не вернуть.
- Да ладно, это же Шаггорат. Он может что угодно.
- Я могу просто донести тебя, - предложил Эрик.
- Нет уж. Считаем, что это паломничество такое. Плата.
Так мы и брели. Мир вокруг сводил меня с ума, темнота, боль и лихорадка, с одной стороны, да еще и трава, норовившая схватить за ноги. А с другой – Дэвлин и Эрик, оба рядом, справа и слева. Они не бросили меня. Придумали, как спасти, и спасли. И это было безумно важно.
До пещеры мы добрались только когда обе луны были уже совсем высоко. Стремительная Орхидея летела от горизонта к горизонту, как лепесток розы, подхваченный ручьем, а неторопливый Пиллз медленно полз, похожий на большую зеленую черепаху. Храм был пуст и темен.
- Шаггорат! – заорала я. – Открывай!
Тишина и едва тлеющий огонь вдоль перил лестницы. Мужчины не мешали мне безумствовать.
- Я знаю, что ты можешь прийти сюда, когда захочешь! Завеса нарушена, Шаггорат! Я никуда не уйду отсюда, пока ты не поговоришь со мной!
Когда стоять стало совсем невыносимо, осталось только сползти спиной по постаменту его статуи. Дэвлин пожал плечами, и просто сел рядом. Эрик, вытряхнул из портсигара сигариллу, отошел в противоположный угол и закурил.
- Я знаю, кто ты, - негромко проговорила я, сделав хороший глоток из прихваченной с пляжа бутылки, - мне нужна эта мертвячья рука, мне больше нечем сигариллы прикуривать!
Позади раздался смешок, потом еще, а потом он уже хохотал в голос.
- Очень смешно, - проворчала я.
Крокодил сел с другой стороны от меня. Он растянул пасть в жуткой ухмылке и кивнул Дэвлину, тот ответил легким поклоном.
- Я не смогу вернуть тебе эту руку, - проговорил Шаггорат, повертев перед своим носом мою отрубленную почерневшую конечность.
- Печально.
- Не, ну серьезно, это – плата за заклинание, ты заплатила ею и требовать назад не можешь. Это – типа такой Договор со Вселенной.
- Дай мне другое тело, - попросила я, - вылепи что-то еще, прошу!
- Что значило, кстати, что ты знаешь «кто я?»
- Ничего, - пожала я плечами, - Блеф. Должна же я была как-то привлечь твое внимание?
И безумный бог снова хохотал в голос. Потом отобрал бутылку и выхлебал ее содержимое, а опустевший сосуд швырнул в стену.
- Ну хорошо, безумное существо! Вставай! Вставай-вставай.
Дэвлин поднялся сам и поднял меня, аккуратно придерживая за плечи.
- Я дам тебе кое-что получше! – крокодил рассмеялся, а потом раскрыл пасть полную игольчатых зубов и запросто проглотил мою почерневшую от проклятия отсеченную руку, облизнувшись длинным красным языком. – Я дам тебе собственную, а? Как тебе, а?
И тут он на моих изумленных глазах оторвал у своей статуи мифриловую конечность, схватил меня за плечо и просто приставил ее к моей культе.
Что-то происходило. Длинные тонкие, как струны, нити мифрилла прорастали в плоть, металл тек, но боли больше не было. Казалось, что лунный свет принимает форму, которую желал видеть безумный бог. А он эстет, я же говорила?
Она была ажурной. Сплошь тончайшая серебристая скань. С изображением диковинных зверей, птиц и бабочек. Она казалась сделанной из осколков сна. Внутри искрились цветные геммы – усилители магии, а ногти и вовсе выдвигались из пальцев, превращаясь в длинные и очень острые когти. Это не выглядело рукой, не выглядело и оружием, которым несомненно являлось. Произведение искусства – вот, что это было.
- Спасибо…- зачарованно проговорила я, разглядывая тонкие длинные пальцы, способные шевелиться, как живые.
- Не за что. Это плата.
- За обрушенную Завесу? – уточнил Дэвлин.