Если честно, то пока что мистрэ Хлоуви меня только еще больше запутал, а уж если вспомнить смешок Да Ки Нэ.
Божество. Смеялось.
Да даже если оно расположено к тебе, такой расклад напрягает.
- Так вот, - продолжил мистик свою историю, - каково было наше удивление, когда две недели назад мальчик очнулся! Настоящее чудо! Истощение, разумеется, в себя приходить будет еще очень долго, но совершенно здоров. Нет, мы сразу его проверили – не одержимый ли? Все чисто, душа человеческая. И как он только смог говорить, пожелал видеть вас. Сказал, «дело касается богини»… Вы что-нибудь понимаете?
Я неопределенно пожала плечами. Имя парнишки ни о чем мне не говорило, а с мистиками Милосердной я сталкивалась только единожды – в Аргентерии. И то, это Салли предал меня, я-то не сделала ему ничего плохого.
- Хотите, потом вас полечу? – участливо предложил мистрэ Хлоуви. – Вам же больно, я вижу.
- Спасибо, я как раз только от целителя. Мне просто отлежаться нужно.
А как могут наложиться друг на друга алхимия, лечебные чары, орочье шаманство и еще и жреческие манипуляции, проверять на себе что-то боязно. Может, раны затянутся, а может я за фиолетовыми невидимыми гоблинами гоняться примусь. Мы снова нырнули в здание госпиталя и оказались в длинном изогнутом коридоре со множеством деревянных дверей. В этот момент исчезли звуки наших шагов. Здесь, похоже, висело заклинание частичной тишины, чтоб не беспокоить больных. Что ж разумно.
- Давайте посмотрим на Вильяма, - предложила я, и голос вправду прозвучал, словно доносился сквозь толщу воды, - может, что-то прояснится.
Мистрэ глянул коротко, но больше ничего не добавил, только подвел меня к одной из дверей.
- Прошу, мэтресса.
В маленькой комнатушке с блеклыми зелеными стенами, обнаружилась кровать и лежащий на ней очень серьезный мальчишка лет тринадцати с книгой в руках. Худенький, бледный, со встрепанными темными волосами и прозрачными зелеными глазищами, близковато посаженными на мой вкус. Но вообще хорошенький, даже только-только после тяжкой болезни. Не портили его ни едва заметные старые шрамы через правую щеку, ни чуть длинноватый нос. Храмовая одежда висела на угловатых плечах, как на сушилке. Под глазами уже не фиолетовые синяки, но напоминания о них – изжелта-серые пятна. Он вскинул голову, и что-то неуловимо преобразилось во всем его облике. Взгляд у него был не детский. И он совершенно определенно меня узнал. Сразу.
- Вильям, это мэтресса Ксавьен, она получила письмо и согласилась навестить тебя, теперь, надеюсь, ты, наконец, расскажешь, в чем дело?
- Добрый вечер мэтресса, добрый вечер мистрэ, - а голос-то ломается, не ребенок – подросток уже, - мы могли бы поговорить наедине?
Мистику не слишком понравилась эта идея, но я не возражала, и ему пришлось уступить. Мистрэ Хлоуви деликатно покинул нас, проглотив недовольство, и плотно прикрыл за собой тяжелую дверь. Мальчишка все это время хранил молчание, только чуть подвинулся, жестом приглашая меня присесть рядом, да разглядывал совершенно недетскими серьезными глазами.
«А вдруг это – вселенный? – неожиданно проговорил Лусус. – Вдруг это Андре, а? Парень-то из комы, явно не силами мистиков вышел. И чего проще, чем заманить тебя в такую ловушку?»
- Вильям, - начала я, невольно облившись холодным потом, - ты хотел поговорить со мной о богине?
- Ну, привет, Крис, - он криво усмехнулся, совсем как…
Совсем как джокер на моих игральных картах.
Невозможно.
Водянистые зеленые глаза смеялись, наслаждаясь моим смятением.
Боги светлые…
- Джаспер? – попробовала я, севшим голосом, и он кивнул, все так же ухмыляясь.
Мы замерли оба, не зная, что сейчас предпримет другой. Мог у него быть нож под подушкой? Легко. Он, конечно, помог мне пройти по мертвому миру, когда я провожала бывшего владельца Красного замка. Но что паук задумал сейчас – только темным богам известно.
Я, не мигая, смотрела на него, равно готовая вскочить на ноги, выхватить револьвер или разбить ему голову настольной лампой для чтения.
А потом больше-не-мертвый джокер сделал нечто совсем неожиданное – протянул ко мне руки. И настороженная, тревожно звенящая тишина рассыпалась в прах.
Я обняла бывшего врага, крепко-крепко, внезапно и совершенно искренне радуясь, что он снова жив. Может, от облегчения, что это оказался не ангел? А может, после того как Морель помог мне отогнав призраков? Кто знает. Похоже, я действительно умею прощать.