- Спокойной ночи.
- И тебе.
Я уже была возле двери, когда он снова позвал меня.
- От чего хоть на этот раз раны-то?
- Пуля, и ожог.
- Я попробую научить тебя осторожности, если ты захочешь.
- Спи уже, - усмехнулась я, - и не подлизывайся, сигариллы все равно не дам.
14. Без присмотра (14 Месяца Близнецов)
В гостиной было пусто и темно, как в колодце. При условии, конечно, что в нем тепло и он неплохо меблирован. Связалась через колокольчик с Дэвлином, но тот был в лаборатории, а узнав, что у меня все нормально, коротко попрощался и отключился. Что бы он там сегодня не делал, демону было не до меня. Десятый, похоже, отдыхал на Драконьем острове, там связи вовсе не было. Вэль, успокоившись по поводу того, что я все же жива, навещал родных.
Он же – альфар, снежный эльф, но я сделала его своим вассалом, при сама будучи на четверть эльдар. Две ветви остроухих, мягко говоря, не ладили. Словом, Вэль решился-таки навестить дом и попробовать объяснить, как это он так ловко начал служить расовому врагу? Для него самого эта моральная дилемма была тяжеленным камнем на сердце. Он все так и не в состоянии был избавиться от предрассудков. Как-то Вэль и вовсе признался, что думает обо мне не как об эльфинитке, а как о созданной древним божеством химере. Такая точка зрения позволяет ему примириться с действительностью.
Когда я услышала веселый и слегка нетрезвый голос Эрика, а на фоне смех Елены, стало понятно, что и рыжего авантюриста не стоит сегодня беспокоить. Похоже «Морской конек» пристал к какому-то берегу, куда Эрик мог телепортироваться, и теперь эти двое наслаждались обществом друг друга.
Маленькие перемены, почти незаметные, но от которых становится мерзко на душе. За время моего отсутствия компаньоны растеряли привычку вместе ужинать в Замке на моем любимом балконе. Все это было естественно и объяснимо, но вызывало приступ меланхолии. Будто бы я потеряла нечто важное, потом мне вернули потерянное – но не полностью, а с каким-то едва заметным изъяном. Короче, все стало не так.
Чтобы не прийти окончательно в уныние, я быстренько обзавелась бутылкой Кастельвании, переместилась на остров Шаггората – к храму и нашла безумного бога дрыхнущим у ног собственной статуи. Он открыл один глаз, отобрал вино и в два глотка осушил бутылку.
- Д-д’К’Нэ с-с-ск’зал, - пьяным вусмерть голосом прошепелявил крокодил, - з-з-завтра я та зобой т’еду… з’тобой з’еду. В пять. Эт-т-то буит вес-с-сло.
Я улыбнулась, глядя на похрапывающую чешуйчатую морду, и укрыла его пледом, захваченным с собой в расчете на небольшой совместный пикник на ночном пляже. День сегодня такой: говорить «спасибо» и укрывать спящих.
Дома было все так же тихо. Вот интересно же, когда вокруг все мелькает и грохочет, я мечтаю, чтоб все меня оставили в покое. Но получив желаемое сижу, вон, и чуть на луны не вою.
Я расположилась на диване, не зажигая основной свет, и курила, уставившись в темноту раскрытого окна. А потом вспомнила про подарок Бэрилла и отдала должное одной из его сигарилл. Полулежала на диване в гостиной, уставившись в потолок и выпуская сладковатый дым из ноздрей. Комната слегка покачивалась перед глазами. А мысли мои метались от Эрика к Дэвлину и обратно, щедро разбавленные жалостью к себе. Тут же в голову пришла прекрасная идея, как раз в духе человека, мешающего алкоголь, зелья и дурман.
Коль скоро я так и не смогла понять, кто же мне нужен на самом деле – Эрик или Дэвлин – решение именно этого вопроса поставит жирный крест на половине непоняток в моей жизни. На памятном турнире за Хребтом я ни о чем вообще, кроме демона, думать не могла. Но когда встал вопрос с «Сокровенным желанием», я выбрала Эрика – живым, а не Дэвлина – способным что-то ко мне чувствовать.
Теперь же, я фактически отстранилась от обоих, не желая ни терять душу, ни быть любовницей при бессмертной жене. Вот только из-за этого правильного выбора хреново мне теперь до одури.
И был прекрасный способ определиться, по какой же именно из двух причин сейчас ощущения-то настолько паршивые. Так что я по привычке уже прихватила бутылку и спустилась в лабораторию: семь бед – один ответ. День был настолько странным, что стоило закончить его… подобающе. Чиж покосился недовольно, глядя, как я, ругаясь себе под нос, пытаюсь ногой сдвинуть коврик с высеченной на полу пентаграммы, и уполз в дальний угол, перебирая шерстяными лапами. Он изрядно вырос, кстати, целиком покрылся черной шерстью, а размеру пасти теперь мог бы позавидовать какой-нибудь мелкий крокодил. Но трели мелодичные выводил все так же, молоко любил и ластиться приползал.