Собеседник фыркнул пренебрежительно.
- Что тебе не понятно во фразе «настоятельница храма»?
- Ты сам видел, чтоб она благословляла кого-то? – принялась занудствовать я.
- Ну… Так уже не вспомнить. Чудес она показывала достаточно, по крайней мере, когда я был ребенком.
- Но это были именно божественные чудеса? Не магия? Не что-то другое?
Никто не любит зануд, вы не замечали? А еще меньше – людей, которые хотят докопаться до деталей и досконально во всем разобраться.
- Что ты имеешь в виду? Говори уже прямо.
- Ты видел ее с другими мистиками?
- Нет.
- А в храме ее был?
- Нет, но я…
- Она заряжала какие-то амулеты у вас дома? Или…
- Какого мертвяка тебе надо от моей тетки? – перебил меня виконт, окончательно теряя терпение.
Похоже, он устал еще больше, чем мне казалось, или это кальвадос без закуски?- но глаза у моего собеседника нездорово блестели, лицо раскраснелось, а в речи и движениях появилась лихорадочность, какой у него никогда не наблюдалось прежде.
- Ты замечал за ней что-то необычное? Или пугающее? Или… не знаю… неправильное?
- Да она была сама неправильность! – расхохотался он; странно расхохотался, совершенно неуместно, будто бы измучен до истерики. – Вроде тебя! Даже смешно, сейчас, когда ты сказала... Ты по поведению очень на нее похожа! Я бы решил, что она – твоя родня, а не моя. Мы не виделись довольно долгое время, Крис, она не имела желания общаться с моим отцом, а тем более – со мной. Если желаешь подробности, спроси у виконта Дэрета. Он поддерживал связь с Лео.
Смешок вырвался сам собой уже у меня.
- Что?
- Она – «Лео»?
- Ну да.
- Ты – тоже.
- Боги, да только ты и Тай так меня называете.
Я откинулась затылком на подушку. У меня есть название города. Найти монастырь не так сложно. Отлично. И вправду, Дэрет говорил то же самое: мы похожи. Как яркий огонек. Кстати, Клэр тоже крайне эксцентрична. Могла ли демонесса создавать геомантов, похожих на себя любимую, при условии, что она способна вмешиваться в становление личности? Могла. Даже не так – «должна была». Есть в этом своя извращенная логика и неприкрытое тщеславие. Поговорить бы аккуратно с Кейном, да не понятно, можно ли ему хоть немного доверять… Мертвяки! А еще надо бы вообще попробовать собрать в список: что у нас общего с Клэр, тоже должно подсказать – как думает существо, создавшее нас.
- Скажи мне, - вырвал меня из размышлений виконт Селеретто, - зачем ты вообще подцепила меня тогда, перед мертвячьим выпускным, а?
Леонард сидел где-то там в полутьме, пил прямо из бутылки, уже практически ласкал мои стопы и озвучивал самый идиотский вопрос, какой только мог мужчина задать женщине. Особенно в нашем теперешнем положении.
- Я хотела как-то досадить Тай, - призналась я, - в Академии мы друг друга почти ненавидели.
Виконт помолчал немного, а потом снова рассмеялся нервно, будто ворон закаркал.
- Стоп-стоп-стоп… То есть, погоди... – он ткнул в мою сторону бутылкой. - Я предложил тебе кольцо, и ты сбежала. Я пытался наладить отношения, но ты усыпляла меня, вышвыривала в каких-то подворотнях, как приблудившуюся дворнягу. Я решил, что тебе мало моего титула и ввязался в авантюру с троном, а чтоб противостоять мертвячьей ментальной магии, мне пришлось стать паладином. А знаешь, каково было ехать мимо труповозок в Даэле? Но ты уже обзавелась какими-то новыми кошмарными фокусами к тому времени. Что за тварей ты вызвала тогда в карете? Это же что-то инфернальное, так? Теперь, чтоб справляться с тобой я принял аватара. И оказывается все вот это было потому, что ты хотела подразнить Тай? Просто подразнить?! Охренеть. Знаешь, что?
- М-м-м?
- Я тебя ненавижу.
Он сказал это, и будто бы сам был удивлен. Словно долго-долго скрывал от себя чувство, а потом оно взяло и само внезапно выдало себя, выпрыгнув на него из темной подворотни. И вот уже виконт не может понять: как взрослый человек, ввязавшийся в столь непростое дело, как дележка власти – может ненавидеть кого-то, будто неуравновешенный подросток?
- Откровенность за откровенность, - вопреки всему происходящему его прикосновения расслабляли, наверное, по старой привычке, - ты хоть когда-то любил меня?
И снова – этот дурацкий смех, из-за которого вдоль и поперек изученный Леонард становился совершенно незнакомым и неприятным… Я вообще не помню, чтоб он столько хохотал, даже когда был сильно пьян.
- Да ты что! Какая любовь? Понимаешь, какая штука… - он тяжело покачал головой. - Когда тебе что-то не дается, это превращается в мертвячьи навязчивую идею. Даже если речь о фарфоровой безделушке на камин. Ты и была навязчивой идеей. Ни секс, ни метафорическое «сердце и рука», я просто хотел успеть за тобой. Боги, как я хотел просто успеть. Я как мертвячий жокей на ипподроме, выкладывался запредельно, думал – вот теперь-то я и ветер обогнал… Но стоило мне добраться до финиша я видел там тебя. А теперь мне стало наплевать. Совершенно. Может, я бы и вовсе свернул тебе шею на всякий случай, но ты на какой-то бес сдалась Николасу, а теперь еще и моему отцу. Смешно же, а?