– Жалеешь, что попробовала? – усмехнулся Углук, провожая невольно девушку глазами, пока все эти мысли промелькнули в моей голове.
– Терпеть не могу посмешищем выглядеть, – проговорила я, немного приходя в себя. Болело все тело нещадно.
– Чего в этом смешного? – не понял орк.
– Взялась за дрын, дура, куда там…
Он удивленно посмотрел на меня.
– Ты что, думала, что с первого взмаха станешь мастером боя?
– Да нет, конечно! – воскликнула я. – Просто…
– Тогда я тебя совсем не понял. А как еще научиться? Сначала ничего не получается, потом по шажку, по движению…
– Но со стороны это выглядит смешно!
– Нет, – ухмыльнулся Углук, – все-таки в чем-то вы, люди, очень странные. Со стороны видно, что вот ты стараешься, встаешь, не смотря на усталость и синяки. Это заслуживает уважения.
Я посмотрела на него изумленно.
– А как на счет «нечего женщине с железкой делать, все равно ничего путного не выйдет»?
Орк немного подумал, формулируя.
– У нас патриархат. Вождь – мужчина, шаман – мужчина. Но если подруга вождя не может накостылять паре-тройке бойцов, как она защити его детей, пока он в походе?
Я моргнула. Такая точка зрения была для меня в новинку.
– И это не выглядела идиотизмом?
– Да не выглядело. И почему тебя так это волнует, я не понимаю?
– Не знаю, – проговорила я.
– Ну и не трахай тогда себе мозг, – он заржал и потрепал меня по плечу, – будь проще! И вообще, пора обедать.
Обдумывая сказанное, я съела кусок мяса, и усталость навалилась на меня каменной плитой, неудержимо заклонило в сон. Я добрела, держась за особенно ушибленный бок, до шатра шамана и вошла внутрь. Он спал. В шатре пахло какими-то странными травами, остро, но приятно. Я упала на шкуры и вырубилась.
Мне снилась почему-то черепаха с красивым радужным панцирем. Он переливался потрясающе яркими цветами. А потом черепаха начала растягиваться и сжиматься, растягиваться и снова сжиматься. Быстрее и быстрее. Она висела посреди ярко-синего неба, и в ее движениях появилось что-то совсем неприличное. А потом она свернулась спиралью, и я в эту спираль проваливалась.
-…да ты что ж творишь, Тощая! – орал Шаман, брызгая мне в лицо воду.
Я лежала на голой земле, а надо мной плыли облака.
– Черепаха, – промычала я, пытаясь понять, почему язык так плохо шевелится во рту, – а хде черепаха? Почему осталось только небо?
– Да нельзя человеку этим дышать! Ты о чем только думала?!
– Я не думала, – легко призналась я, – я – спала.
– Ты же нанюхалась золотого дыма и словила нехилый глюк!
– Значит, не было ее?
– Чего – не было?
– Черепахи? А, ну да… как бы она смогла в реальности так сжиматься. У нее же панцирь жесткий.
Шаман сделал зверское лицо. Потом на нем появилась какая-то странная гримаса. И наконец, он захохотал.
– Ничего смешного, – возмутилась я, вспоминая слова Углука, – я просто этого еще не умею. Вот и учусь.
– Не сможешь, – покачал головой орк, – у нас физиология разная. На тебя эти травы совсем по-другому действуют. Поэтому людей шаманов и не бывает. Что ж с тобой столько хлопот-то? И, кстати, – он озабоченно закатал рукав на моем предплечье, – а почему ты вся в синяках?
– Мне Углук показывал, как двумя ятаганами машет.
Шаман закрыл лицо руками.
– Тощая. Что ж ты непутевая-то такая? Ладно. Встать сможешь?
– Зачем? – индифферентно поинтересовалась я, снова уставившись на небо. – Мне и тут удобно.
– Пришли за тобой, – буркнул орк.
Я попыталась сесть и сфокусировать взгляд.
– Кто?
Орк дернул уголком рта и как-то странно усмехнулся.
– А это тебе виднее.
Я поплелась за ним, успев помахать рукой Углуку, выходящему из какого-то шатра. Он тоже приподнял руку со сжатым кулаком – как принято у орков.