Портал открылся, пропуская нас домой.
У меня в голове роилась сотня мыслей, как растревоженный пчелиный улей. На языке вертелась тысяча вопросов. И миллион вариантов сказать «прости». Как только арка за плечами погасла, я вцепилась в куртку мага и замерла, так и не найдя слов. Он осторожно отстранил меня:
– Пойдем в дом, я крайне голоден. Надеюсь, у матушки Марты найдется что-нибудь на ужин.
– Ой, – всполошилась я, – прости. Пойдем, конечно. Ты не ранен? – я пытливо заглянула ему в лицо.
– Нет, все в порядке.
Эрик, насвистывая что-то бодрое, зашагал вперед по тропинке, мы двинулись следом.
– Дэвлин? Ты очень сердишься?
– Нет, – ответил мэтр Купер, снова спрятавшись под холодной маской каменной статуи.
– Он в ярости, – весело рассмеялся Эрик, – в отличие от душки-меня. Просто он всегда держит лицо.
– Не неси ерунды, – проговорил Дэвлин, кинув один взгляд на друга, потом посмотрел на меня, – Крис, почему ты хромаешь?
– Ушиблась немного…
Он остановился, бесцеремонно взял меня за запястье, задрал рукав и увидел изжелта-фиолетовые синяки. Потом стянул с меня куртку, кинул ее Эрику и принялся рассматривать плечи.
– Как ты умудрилась? Это произошло, когда тебя схватили орки? Тогда почему синяки, и ни одной раны?
– Да нет… – я поморщилась, ушибы все еще побаливали. – Это от тренировочного меча.
Эрик повернулся, и в его лице мелькнуло откровенное любопытство, однако, он промолчал.
– Могу я узнать подробности?
– Шаман, – вздохнула я, – приставил ко мне одного парня, Углука-два-ятагана. Мы ходили по лагерю и наткнулись на тренировочную площадку. Мне стало интересно…
– Что именно?
– Как сражаются орки, – пожала я пятнистыми плечами, – он согласился… ну и это было жестко.
– Чего? – рассмеялся рыжий. – Ты была в плену, но тебя водили на экскурсии и еще и тренировку устроили?
– Чтобы день не пропадал. Углук сказал, что полиагровый браслет – это не повод, чтобы увиливать…
– Так, пойдем-ка в поместье и расскажи все подробно, – велел маг.
Рассказала по дороге про пребывание у орков. И про глюк с черепахой. И про выражение лица шамана, когда я пришла в себя. Дэвлин вздохнул и покачал головой. Эрик хохотал до слез.
– Слушай, на тему нашего разговора, – обратился он к Дэвлину, едва отсмеявшись и плюхнувшись в плетеное кресло в моем саду в ожидании ужина, – я решил – согласен! Я останусь тут, поживу какое-то время. Я очень хочу увидеть, что твоя «протэжэээ» учудит в следующий раз. И я хочу присутствовать! И возможно, участвовать.
Зеленые глаза стрельнули в мою сторону совсем не по-дружески заинтересованным взглядом. Это еще что значит?
– Я рад, – кивнул мэтр Купер, немного устало откидываясь на спинку кресла, повесив предварительно на подлокотник куртку и кобуру, – что хоть этот цирк тебя убедил. А теперь скажи, – он обратился ко мне, принявшись машинально крутить на пальце кольцо с василиском, – что заставило тебя так поступить?
– Ты очень злишься? – я жалобно на него посмотрела, пытаясь вспомнить, как это обычно делала сестрица Француаза.
Мэтр Купер подождал с ответом, пока матушка Марта уже с помощью пары прихвостней расставит на столе тарелки. Ее добрые голубые глаза смотрели на меня с почти материнской жалостью, но вопросов по поводу синяков не задала. Не подобает. Но и совсем промолчать она не могла.
– Мэтр Купер, хоть вы на нее повлияйте. Что же она не бережет себя совсем…
– Я искренне пытаюсь это сделать, – изобразил дружелюбие маг, – но вероятно, я делаю что-то не так.
Она покачала головой и проплыла, шелестя светло-голубыми юбками, обратно в дом.
– Так ты злишься на меня? – еще раз спросила я, когда мы остались втроем.
– Вовсе нет, – он потер переносицу, – но я озадачен. Почему ты так поступила?
Теперь предстоял неприятный момент: объяснять собственную глупость всегда непросто.
– Осталась одна, у всех были какие-то дела…
– Так, – согласился Дэвлин, – и?
Что тут скажешь? Я мрачно уставилась в свою тарелку. Мало того, что надо излагать это вслух, так еще и при его друге, с которым мы едва знакомы. Вот что рыжий авантюрист обо мне должен подумать?
– И сочла, что до меня никому нет дела, – созналась я, – нам обязательно это обсуждать? Все же закончилось хорошо.
Температура голоса упала на добрый десяток градусов.
– Я едва не убил ради тебя. Ты не думаешь, что я заслужил хотя бы объяснения?
Он был прав, как ни крути.
– Ладно, – сдалась я, поднимая ладони и покаянно опустив голову,– да, я сделала глупость. Считай, что просто по-дурацки хотела привлечь внимание.